Первое заклинание, которое я освоил давным-давно, было олимпийского класса — но это было неосознанным, случайным волшебством, не заслуживающим своего имени. Первое осознанное заклинание, которое я отработал, полностью спланировал, четко представил, отлично создал — было воззвание к вспышке пламени.
Джастин ДюМорн показал мне, как оно работает.
Я погрузился в воспоминания.
— Я не понимаю, — жаловался я, потирая ноющие виски. — Оно не сработало первые пятьдесят раз. И сейчас не сработает.
— Сорок шесть раз, — поправил меня Джастин как всегда очень чётким голосом. У него был акцент, но я его не мог опознать. Я не слышал такого по телевидению. Не то, чтобы у Джастина был телевизор. Мне приходилось тайком выбираться по пятничным вечерам, чтобы посмотреть его в торговом центре, или же оказаться перед лицом реальной угрозы, что я мог пропустить всего «Рыцаря дорог».[21]
— Гарри, — сказал Джастин.
— Хорошо, — вздохнул я. — У меня голова раскалывается.
— Это естественно. Ты выжигаешь новые пути в своем разуме. Ещё раз, пожалуйста.
— Не могу ли я выжигать пути в другом месте?
Джастин взглянул на меня из-за стола, за которым сидел. Мы были в его офисе, как он его называл, который представлял собой дополнительную спальню в маленьком домике километрах в тридцати от Де-Мойна. На нём как обычно были чёрные брюки и тёмно-серая рубашка. Бородка была коротко и аккуратно подстрижена. Его длинные тонкие пальцы могли мгновенно сжаться в чугунные кулаки. Он был выше меня, как и большинство взрослых, и никогда не обзывал меня, когда я его сердил, в отличие от большинства приёмных родителей, у которых мне довелось побывать.
Когда я бесил Джастина, он просто переходил от слов к кулакам. Он никогда не кричал, замахиваясь на меня, как делали другие опекуны. Когда он бил меня, он был быстр и точен, на этом всё и заканчивалось. Почти как когда Брюс Ли мочил нехороших парней. Только Джастин не издавал никаких глупых звуков.
Я втянул голову, переводя взгляд с него на пустой камин, перед которым я сидел, скрестив ноги по-турецки. Поленья и трут лежали наготове. В воздухе слабо веяло дымом, и скомканная газета почернела с одного края — и больше никаких следов огня.
Периферийным зрением я видел, как Джастин вернулся к книге.
— Ещё раз, будь добр.
Я вздохнул. Затем закрыл глаза и снова начал концентрироваться. Ты начинаешь с выравнивания дыхания. Затем, расслабившись и приготовившись, собираешь энергию. Джастин описал мне это как шар света в центре моей груди, медленно растущий, разгорающийся всё ярче и ярче, но всё это было кучей дерьма. Когда это делал Серебрянный Сёрфер, энергия собиралась вокруг его рук и глаз. Зелёный Фонарь собирал её вокруг кольца. У Железного Кулака были светящиеся кулаки, круто было бы, умудрись вы это получить. Я думаю, у Железного Человека была светящаяся хрень посередине груди, но он был единственным, да и то не обладал суперсилами.
Я представил, что энергия собирается вокруг моей правой руки. Вот так.
Я представил, что она сияет всё ярче и ярче, окруженная красной аурой, как у Железного Кулака. Я чувствовал силу, которая перетекала, слегка покалывая, вверх-вниз по моим рукам, поднимая волосы дыбом. И, когда я был готов, слегка наклонился вперёд и вытолкнул руку в сторону камина, чётко сказав, высвобождая энергию:
—
Произнося эти слова, я щелкнул спусковым клапаном зажигалки «Bic», которую сжимал в правой руке. Маленькая зажигалка моментально воспламенила газету.
Джастин, находящийся справа от меня, сказал:
— Положи её.
Я вздрогнул и от удивления выронил зажигалку. моё сердце заколотилось, как у кролика.
Его пальцы сомкнулись в кулак.
— Я не люблю повторяться.
Я сглотнул и подошёл к камину, чтобы вытянуть горящую бумагу из-под дров. Она немного подпалила меня, но недостаточно для крика или ещё чего-либо. Я прихлопнул огонь руками, и мои щёки стали ярко-красными.
— Дай мне зажигалку, — спокойным голосом сказал Джастин.
Я закусил губу и послушался.
Он взял зажигалку и подбросил её пару раз на ладони. Слабая улыбка коснулась его губ.
— Гарри, я уверен, что ты узнаешь, когда повзрослеешь, что изобретательность ещё сослужит тебе хорошую службу. — Улыбка исчезла. — Но это будет потом, мальчик. Ты — ученик. И такого рода порочное поведение недопустимо. Совершенно.
Он сжал кулак и прошипел:
—
Его рука взорвалась сферой ало-голубого пламени, по сравнению с которой мощь Железного Кулака выглядела так, как будто её нарисовали пастельными карандашами. Я посмотрел и судорожно сглотнул. Моё сердце забилось ещё сильней.
Джастин немного покрутил рукой, созерцая её и удостоверившись, что я полностью разглядел его кулак и кисть и убедился, что это не фокус. Она была полностью окружена огнём.
И она не горела.
Джастин поднёс свой кулак прямо к моему лицу так, что жар заставил меня чувствовать себя дискомфортно, но сам он ни разу не вздрогнул, и его плоть оставалась целой и невредимой.
— Если ты выберешь эту стезю, то однажды сможешь управлять этим, — спокойно сказал он. — Власть над элементами. И, что более важно, — власть над собой.
