Если представить себе совокупное действие всех этих факторов, имеющих решающее влияние на уклад жизни городского населения, то нам станет понятным колоссальный рост так называемых (опасных классов) в Рим е, которые могут быть названы словами одного современного экономиста «низшими осадками относительно избыточного населения» мирового города, нищенства и бродяжничества, всякого рода бездельничающих безработных, проституции, мошенничества и преступления. Все эти элементы выступают в такой ужасающей численности, что мы должны признать лишь чрезвычайно меткой характеристику условий, когда говорили о населении Рима, как о какой-то клоаке или болоте, нуждающемся в постоянной чистке и в отводящих каналах. Аммиан Марцеллин, описывая беспутное поведение лентяя пролетария, который на улицах и площадях, в кабаках, в цирке и в театре, всюду держит себя с большой важностью, дает мрачную, но в общем совершенно верную картину римской народной жизни своего времени».
Жилищная нужда и высокие наемные цены на квартиры, в которых всего очевиднее сказываются печальные социальные условия, существовали, впрочем, не только в Риме и других столицах, как Александрия и пр., но и в больших провинциальных городах. Так, например, в столице Египта некий Герод имел дом, который разделен был на части. В десятой части этого дома жили 20 членов одной семьи и сверх того еще 7 жильцов![850]
Бедность, естественно, могла быть в древности причиной проституции только у свободных от рождения или у вольноотпущенных, у рабов же – разве только в том случае, если их вынуждал заняться проституцией их обедневший господин. Демосфен[851] упоминает о возможности проституции среди дочерей свободных граждан, лишенных средств и не имеющих возможности дать своим дочерям приданое. В третьей беседе гетер Лукиана мать увещевает дочь, чтобы она старалась удержать своего любовника, потому что они «нищие»; а в шестой беседе Кробила в следующих выражениях объясняет своей дочке, Коринне, почему она должна сделаться гетерой: «Я не вижу для нас другого средства, чтобы просуществовать. Тебе ведь известно, милая моя, как скудно мы должны были жить последние два года, с тех пор как умер твой отец… После его смерти я сейчас же вынуждена была продать щипцы, молот и наковальню за две мины, и на эти деньги мы жили, насколько их хватило. Затем я с большим трудом старалась добыть кусок хлеба пряжей, тканьем и шитьем, чтобы прокормить тебя, милая дочка. На тебя я возлагала все свои надежды».[852] В «Castellaria» Плавта (ц. 1 сц. 1) сводница Миленис говорит проституткам Силенион и Гимназион:
(Только о том, чтобы унизить нас, думают они, потому что мы вольноотпущенные. И я, и мать твоя, обе мы были проститутками. Она воспитала тебя, а я се-отцы же неизвестны. И это не было высокомерием с моей стороны, что я заставила ее заняться проституцией: я только хотела избежать таким образом голода).[853]
Ювенал (1, 46) упоминает об одной девушке, обманутой своим опекуном, которая впала в нищету и занялась проституцией. Свободные девушки, вынужденные из бедности заниматься проституцией, как и теперь, переселялись обыкновенно в другой город. Иногда их, однако, вынуждала к тому лишь относительная бедность – девушки, имевшие честный, но скудный заработок, не могли устоять с течением времени против соблазна большого города. Это наглядно описывает Теренций в своей «Andria» (акт I, сц. 1):
