«Что сказать мне относительно платьев? Я и здесь не советую носить тканых золотом материй или шерстяных пурпуровых: если есть столько красок более дешевых, не глупо ли носить на себе целое состояние!
Вот материя цвета безоблачного неба, когда теплый южный ветер не гонит дождевых туч! Вот тебе другой цвет, золотистый, спасший когда то по преданию Фрикса и Геллу от коварной Ино. Этот цвет подражает цвету воды; от воды же он получил и свое имя. Я охотно поверил бы, что это любимый цвет нимф. Другой цвет похож на шафранный. В платье шафранного цвета одевается богиня, когда, влажная от росы, зажигает своих светоносных лошадей. Вот цвет пафских мирт, вот – пурпурного аметиста, телесного колера розы или перьев фракийского журавля! Не забыты и твои каштаны, Амариллида, миндаль и материя, называемая «восковой»! Сколько новых цветов вырастает на земле, когда с наступлением теплой весны дает почки виноградная лоза и когда удаляется печальная зима, во столько или даже больше цветов красят шерсть.
Выбирайте со вкусом! Не всем идет один и тот же цвет. Блондинкам к лицу черное; так черный цвет шел к дочери Бриса. В черное платье была она одета и тогда, когда ее похитили. Брюнетки должны одеваться в белое: ты, дочь Кефея, была прелестна именно в белом. Так была ты одета и во время своего приезда на Сериф».
Важную роль играли также характер материи и покрой платья. И в древности были свои трико, свое декольте и retrousse, полуприкрывание и обнажение, свое смелое подчеркивание известных женских прелестей.
В борделе или вообще в домашнем быту античные проститутки носили обыкновенно платья из очень тонких материй, через которые просвечивали все формы тела (Аристоф. Лисистр. 48). Эти поразительно легкие и прозрачные материи получались главным образом из Коса и Аморгоса (Гарпократиои, 14, 22: Аристоф. Лисистр. 150; Aesch. in Timarch стр. 118). Девушки имели в них такой вид, точно они были голые (Тибулл, 11,20; Hep с. V, 135; Гораций, Сат. 1, 2,101). Одежды, надеваемые для coitusa были из шелка (Аристотель, Histor. animal. V, 19). В Мишне упоминается «рубаха, chaluq, девушки, расхаживающей по улице», такой же выработки, как головной убор, зевака, т. е. сквозная, так что тело просвечивало (Prexiss а. а. 0, стр. 12). Античным гетерам не было также чуждо рафинированное retrousse, как это показывает следующая эпиграмма Асклепиада (Anthol, Palatin. XII, 161), в которой он описывает эфебоподобную кокотку:
(Доркион, любящая мальчиков, умеет, как изнеженный юноша, сеять в толпе пули Венеры. Вызывающая желание привлекательность сверкает в ее глазах, над плечами развивается шляпа и сквозь плащ видна голая нога).
В приведенном выше описании Алексиса несомненно описывается нечто вроде «cul de Paris». Обычное во времена империи у гетер декольтирование описывает Овидий (А. а. 111, 307–310):
