(Лаис теперь без дела и пьяница. Думая только о хлебе насущном, о пище и питье, она кажется мне подобной орлам. Пока орел молод, он легко уносит из гор то зайца, то овечку, чтобы полакомиться. Но вот приходит старость, молодые силы исчезли; он сидит голодный на крыше храма, что должно казаться чудом. Таким же чудом может быть для нас теперь Лаис. Прежде, когда она еще имела свое гнездо и была молода, Фарнабаз легче принял бы тебя, чем она. Теперь же, когда она уже прошла длинный жизненный путь и тело ее разрушается, тебе легче будет попасть к ней и иметь счастье лицезреть ее. Охотно пойдет она за тобой куда угодно для выпивки, возьмет статер или три обола, и примет старца, как и юношу. Клянусь, мой друг, такой она стала ручной, что берет серебро из рук каждого).
По Клавдиану (в Etrop. I, 90 и след.), Лаис сделалась в конце концов пьяницей и сводницей и находилась большей частью в пользовавшихся дурной славой трущобах. В описании Эпикрата интересно упоминание о полнотестареющейся Лаис, составляющей вообще характерное свойство старых проституток.
