По-видимому, уже Елавдий (Sueton. Claud. 38) значительно ограничил права эдилов. По крайней мере о «professio nominis» со стороны проституток у эдилов уже нет более речи, хотя взимание налога на проституцию, как мы уже видели выше, продолжало существовать, а это требовало, конечно, известной регистрации отдельных проституток. Во втором и третьем веке после Р. X. запись проституток в матрикулы должны были производить «beneficiarü principii» и «curiosi», как это видно из одного замечание Тертуллиана. (De fuga in persecutione 13: Nescio dolendum an erubes– cendum sit, cum in matricibus beneficiariorum et curiosorum, inter tabernarios et lanios et fures balnearum, et aleones et lenones, Christiani quopue vectigales continentur).
После записи женщина, официально объявленная проституткой. меняла свое имя. Предписание это существовало уже во время Плавта. Он говорит в «Poenulus» (Действ. Ш, сц. 3, стих 20):
(Перев. W. Binder).
(«Ты пришел как раз вовремя, так как сегодня день, когда они должны изменить свои, имена, чтобы предаться позорнейшему промыслу собственным телом»).
В большинстве случаев дело шло о «nom de guerre», который называли «titulus» (Ювен. VI, 123; Марц. XI, 46) и надписывали над дверями комнаты в борделе (см. выше, стр. 274). Из Марциала и помпеянских надписей мы знаем множество таких профессиональных имен римских проституток, как например, Дравка, Вероника, Лтонузия, Лаис, Фортуната, Лициска, Таись, Леда, Филенис и мн. др.
Третий акт на жизненном пути проститутки связан был с известной переменой костюма, которая точно также предписывалась законом. При регистрации и изменении имени проститутки теряли право носить украшение честных женщин, матрон, instita, stola и vittae, и должны были надевать похожее на тогу платье, так называемое «toga meretricia». В то время как обыкновенный костюм матроны представляла «стола», поверх которой вне дома надевали «palla», проститутка (libertina и meretrix) носила более короткую тунику без «instita» и поверх нее тогу, которая у простых проституток была темного цвета («toga pulla»). Если матрона уличена была в прелюбодеянии, она также должна была носить тогу, но белого цвета.
Различие в костюме так строго проводилось уже во время республики, что Цицерон (de finibus bonorum et malorum II) имел возможность сказать: одеть проститутку в костюм матроны все равно, что ввести сладострастие в общество добродетели. А Плавт в «Miles Gloriosus» (III, I, стр. 195) особенно подчеркивает, что «проститутка явилась одетая совершенно так, как женщина приличного звания»:
Волосы красиво причесаны, окутанные повязкой.
В комедии Афрания «Epistula» автор влагает следующие слова в уста одного из действующих лиц, которое с удивлением спрашивает:
Meretrix cum veste longa?
(Comicor. Latinor. reliquiae rec. Ribbeck, Lips. 1855, стр. 155).
Мы имеем многочисленные доказательства, что костюму проститутки придавали большое значение и в позднейшее время. Марциал (I, 36) например, спрашивает:
(Кто украшает праздник флоры и к то потерпит на проститутках целомудренную столу?)
У Горация (Сат. I, 2, 63) «togata», т. е. проститутка, противополагается матроне.
Из «Ars amatoria» Овидие (I, 31, см. также Fast. IV, 134; Trist. II, 247; ex Pont. Ill, 3, 51) мы узнаем, впрочем, что либертинам и кокоткам запрещено было также носить «vittae» и «institae», которые, как «insigne pudoris», разрешено было носить только матронам.
За пределами Рима проститутки носили часто tunica talaris, чтобы скрыть свою профессию. Это видно из упомянутого выше места у Афрания, где сказано далее, что именно с этой целью проститутки часто надевали в чужом месте vestis longa. Путем брака meretrices приобретали право носить столу матроны (Сие. Phil. II, 18, 44). В конце эпохи императоров различие в костюме между проститутками и честными женщинами сгладились, что можно заключить из жалоб Тертуллиана (de cultu fern. 12; de pallio 4). Некоторые проститутки осмеливались даже появляться на улицах в костюме монашек, так что императорыфеодосий, Аркадий и Гоно рий должны были издать против этих злоупотреблений следующий закон:
