В Пальмире проститутки классифицировались по возрасту и телесным преимуществам и должны были назначать себе соответственные цены. Нормальную плату за одно сношение они должны были потом уплачивать в виде промыслового налога, смотря по обстоятельством – динарий, 8 или 6 асс. Текст пальмирского тарифа налогов, в котором находится это место о налоге на гетер, сохранился на арамейском языке. В латинском переводе Вогюэ (см. Dessau в «Hermes», т. XIX, стр. 516 и след.) соответственный пункт гласит:
«Item exiget publicanus а muliere: ad ea quae capit denarinm aut plus, denarium uaum а muliere; et ab ea qnae capit asses octo, exiget asses octo; et ab ea puae capit asses sex, exiget asses sex».
В Херсонесе таврическом хозяева, по-видимому, сами платили этот налог. Известие о нем дошли до нас из времени императора Коммода под именем «capitulum lenocinii».
Во всяком случае, во время Александра Севера не только проститутки, но и хозяева борделей и проституированные мальчики должны были платить налог, который, вероятно, уже существовал более или менее продолжительное время, потому что император приказал, чтобы доход с этого налога поступал не в императорскую, а в государственную кассу, и чтобы он затрачивался на ремонт театра, цирка, амфитеатра и стадиума (Ламприд. Al. Sever 24). Налог этот продолжал еще, по-видимому, существовать до царствование восточно-римского императора Анастасия, который отменил его в 501 г. (Evagrius lüst. eccl. Ill, 39).
Что касается дальнейшего греческого законодательства о проституции, то оно представляет главным образом выполнение законов Солона, существенное содержание которых мы уже изложили выше. Нам остается еще только прибавить, что законы о проституции были строго разграничены от так называемых законов о разврате и нарушении супружеской верности, так что обвинение в прелюбодеянии и соблазне, никогда не могло относиться к сношениям с заведомыми проститутками. Типичный тому пример представляет рассказ Демосфена, в его речи против Неэры (стр. 1367), о жалобе Эпаинетоса против Стефанова. Последний обвинил Эпаинетоса в разврате за его отношение с дочерью Неэры и добился его осуждения. Только после поручительства Эпаинетос был, освобожден. У Демосфена сказано:
«Но как только освободили Эпаинетоса и он стал сам себе господином, он подал тесмотенам встречную, жалобу на Стефанова за то, что тот несправедливо арестовал его, ссылаясь на закон, который предписывает, в случае неправильного ареста за разврат, подать жалобу тесмотетенам, чтобы жалобщик – в случае если окажется, что с ним поступили несправедливо-был объявлен невинным и чтобы граждане освобождены были от всяких обязательств. Но если бы он признан был виновным в разврате, то граждане должны его выдать тому, кто выиграл процесс, причем последний, не применяя, однако, шпаги, может по желанию предать его суду, как развратника. Согласно этому закону, Эпатетос и подал жалобу, в которой признавал, правда, что имел сношение с этой особой, но объявил, что он отнюдь не виновен в разврате. Дело в том, что особа эта дочь не Стефаноса, а Лары, и мать знала о близких отношениях между ними. Он затратил много денег на обеих женщин и во время своего пребывание в Афинах содержал весь дом. Одновременно он приводит закон, который не позволяет преследовать кого бы то ни было за разврат с лицами, находящимися в публичном домеили открыто продающими себя на рынк е. При этом он объяснил, что дом Стефаноса тоже такого рода и утверждал, что люди эти занимаются проституцией, от которой главным образом и получают свои доходы.
Соответственно и сводничество (Платон. Theaetet. 150а) наказывалось лишь в том случае, если оно относилось к свободным людям, между тем как по отношению к заведомым проституткам оно оставалось безнаказанным (Плутарх, Solon 23). К удивлению, Солон сначала назначил за сводничество по отношению к свободным женщинам лишь незначительное наказание в 20 драхм, но впоследствии он его значительно усилил, в большинстве случаев даже до смертной казни. Эсхин (in Timarchos 184) говорит об этом:
«Он (Солон) велит также жаловаться на сводников и, если они уличены, предавать их смертной казни, потому что они, предлагая свое бесстыдство за вознаграждение тем, которые имеют склонность к греху, но еще колеблются и стыдятся встречаться друг с другом, дают этим последним удобный случай для свиданий и разговоров».
Как известно, такое же обвинение предъявлено было Аспазии за то, что она сводила свободных женщин с Периклом, и только слезы последнего спасли ее от смерти (Плутарх, Perikl. 32).
