В законе о сводничестве прямо сказано: «если кто-нибудь сведет свободного мальчика или женщину» (Aeshin in Timarch 14). Этот закон Солона направлен был, следовательно, и против распространение среди свободных лиц мужской проституции, которая даже названа раньше и которая особенно имелась в виду. Обвинение в нарушении этого закона, текст которого мы уже отчасти приводили выше (обвинение в гетерезисе, в мужской проституции свободных людей) и направлено было 1) против свободного гражданина, который предавался пассивной проституции (Эсхин с. Tim. 19 и дал.; Диог. Лаэрт. I, 55; Демос ф. contra Androt. стр. 616); 2) против сводника, который отдал в наймы третьему лицу для развратных целей несовершеннолетнего мальчика, находящегося под его покровительством; и, наконец, 3) против этого третьего лица; несовершеннолетний же сам, напротив, не подлежал ответственности (Эсх. in Tim.). И в этих случаях также нередко назначалась смертная казнь (Aesch. in Tim. 72).
Предписанной законом определенной одежды для проституированных или значка на одежде, который давал бы возможность распознавать их, в Греции (в противоположность Риму) не было. В законах, относящихся к женским костюмам, сказано лишь вообще, что богато убранные костюмы и платья с цветами запрещается носить приличным женщинам, но ничего не говорится о каком бы то ни было определенном «костюме проституток». (Подробности см. выше, стр. 276).
Римские законы, касающиеся проституции, строго проводят, прежде всего, принцип регистрации и регламентации и устанавливают специальные предписание полиции нравов относительно записи имен и костюмов. Относительно первого пункта римские законы служили всегда образцом во все последующее время, а относительно последнего, т. е. костюма, – главным образом, в средние века.
В Риме полиция нравов возложена была на эдилов, которые, как мы уже упоминали, вполне соответствовали греческим агораноменам. Им принадлежал надзор за увеселительными кабачками, банями и борделями, в которых они нередко появлялись для обыска, вероятно, чтобы отыскать нерегламентированных еще проституток и раскрыть вообще всякие другие злоупотребление в этих местах. О таких расследованиях эдилов можно по крайней мере заключить из следующих слов Сенеки младшего (De vita beata 7).
«Молодежь ты найдешь в храме, на форуме, в курии, стоящую перед стенами, покрытую пылью, с свежим цветом лица, с мозолистыми руками, ищущую часто тайком чувственных наслаждений в мрачных местах, в банях, в комнатах, где парятся, и в других местах, которые боятся эдилов, расслабленную, покрытую еще каплями вина и мази, бледную или накрашенную и нарядную».
Целью таких обысков было возможно точное установление всех индивидуумов, занимавшихся профессиональной проституцией, чтобы провести строгое разграничение между ними и честными женщинами. Поэтому все проституированные лица женского пола-о проституированных мужчинах в римском праве нет речи (см. выше, стр. 12), несмотря на «vectigal exoletorum» (Лалтирид. Al. Sever 24) – обязаны были с самого начала заявлять о себе эдилу, чтобы получить так называемую «licentia stupri», т. е. разрешение заниматься проституцией, как профессией. Имена их заносились в особую книгу, т. е. производилась типичная «регистрация», которая во всех отношениях выделяла их, как проституток, а главное исключала возможность преследование за «stuprum». Поэтому во время империи нередко заявляли о себе для получение «licentia stupri» и свободные от рождение женщины, чтобы получить возможность безнаказанно следовать своим половым влечениям. Так, Тацит (Annal. II, 85) сообщает о времени царствование Тиверия.
«В том же году сенат издал строгие постановление об обуздании и урегулировании женского разврата, чтобы ни одна женщина не торговала своим телом, дед, отец или муж которой были римскими всадниками. Дело в том, что Вистилия, происходившая из семьи преторов, публично заявила, что купила licentiam stupri у эдилов, согласно старинному обычаю древних, которые полагали, что достаточное наказание для развратных женщин представляет одно уже признание их позора».
Светоний также рассказывает (Tiber. 35):
«Пользовавшиеся сомнительной славой женщины начали публично заявлять о себе, как о проститутках (lenodnium profiteri), чтобы, освобожденные от привилегий и достоинства честных женщин, избежать наказание по закону».
