Прежде всего, мы должны рассмотреть одну сторону значение проституции для общественной жизни, именно ту, которая находит. себе выражение в ее социальном бесчестии, в «atimia» и «infamia» Но здесь мы опять-таки должны указать, что оба больших государства классической древности представляют типично рабские государства и что понятие о социальном бесчестии в них гораздо шире, чем в, наших современных государствах, основанных на индивидуальной свободе всех, входящих в их состав. Моммзен считает центральной идеей» рабского государства й неоспоримой в то время идеей, лежащей в основе общественных и частных отношений, ту мысль, что богатый человек, живущий на счет труда своих рабов, тем самым уже заслуживает уважения, а бедный человек, живущий трудами рук своих, необходимо низок. Все, что было связано с активным трудом и добыванием денег, считалось у древних в социальном отношении низменным (minderwertig). Такое же отношение было и к представителям различных профессий: ремесленнику, механику торговцу, купцу, трактирщику; даже врач, поскольку он брал деньги за свой труд, пользовался презрением. Все это объясняется глубоким презрением к труду, которое одно только делает понятной и такую своеобразную фигуру, как античный блюдолиз, «паразит»; «жаждущий наслаждений грек проявляет здесь свое отвращение к ремесленно-низменному, банавзическому, ценою своего бесчестия»; в то же время он является «неизбежным дополнением» антибанавзического мира древности.
И вот проститутка, прежде всего, причисляется к этим банавзическим личностям; она ставится с ними на; одну ступень, в то время как у нас те другие профессии относятся к уважаемым и честным. Сапожник, например, по мнению древних, стоял немногим выше проститутки или сводника. Это неопровержимо доказывает следующее характерное признание Крития в «Charmides» Платона (стр. 163с):
«Если он и назвал все то, что ты привел раньше, делами (Werke) и деятельностью (Wirken und Thun), то не думаешь ли ты, что он хотел этим сказать, будто ни для кого не позор кроить сапоги или продавать соленую рыбу или заниматься профессиональным сводничеством? Нельзя же этому поверить, Сократ».
Общественное презрение к ремесленникам и представителям торговых промыслов было так велико, что достаточно было, например, посещение трактира, чтобы исключить гражданина из числа сочленов ареопага (Атен. XIII, 566f). Отношение к проституции и к банавзическим профессиям было различно лишь в том смысле, что над последними не тяготело собственно правовое бесчестие (infamia), которое накладывало на проституированного субъекта еще особое пятно. С другой стороны, по крайней мере в Риме, такое же. правовое бесчестие признавалось и за другими профессиями, например, танцоров, актеров и гладиаторов (Dig. Ш, 2. 1; III, 2, 5).
Так как проституированные большей частью принадлежали к сословию рабов, то при анализе понятия infamia нужно принять во внимание, что, как рабы, проституированные уже а priori лишены были известных прав и достоинств граждан. Так, аттические рабы исключены были из общества мальчиков и не имели права заниматься упражнениями в гимназиях, а все вообще греческие рабы были неправоспособны. Римский раб точно также не был юридической личностью (caput non habet, servi pro rullis habentur, Dig. XXVШ, I, 20, 7); он не мог ни завещать своего имущества, ни наследовать, и был также совершенно бесправен по семейному праву.
По всему видно, что бесчестие, infamia, проституированных, сохранившееся и до сих пор, имело в древности другую основу, которая заключалась с одной стороны в презрении к «банавзическим» профессиям, а с другой – в рекрутировании проституированных из бесправного сословие рабов. Теперь это взаимоотношение совершенно исчезло, а потому современное обесчещение проституции представляет нечто изолированное, распространяющееся исключительно на нее (и разумеется также на все косвенные формы проституции, как сводничество, содержание борделя и торговля девушками).
Охарактеризовав вообще те точки зрения, с которых должно судить об античной «infamia» проституток, мы вкратце приведем ниже главнейшие относящиеся сюда факты.
