В удивительном противоречии с общественным презрением к проституткам стоял тот факт, что проститутки играли в общественной жизни более значительную роль, чем честная хозяйка дома и ее дочь, деятельность которых всецело ограничивалась домашней сферой. Проститутка, гетера действительно была «публичной» женщиной par excellence. Она одна только имела значение в обществе, ей одной было предоставлено право участие в симпозиях. Только она имела право быть субъектом и объектом беседы. Украшением честной женщины было молчание (Софокл, Аиа 292) и такой замкнутый образ жизни в тиши дома, чтобы и о ней молчали. По отношению к тому времени оказывалась справедливой пословица, что те женщины самые лучшие, о которых всего меньше говорят. В заключение знаменитой надгробной речи Перикла (Фукидид, II, 45), оратор сначала утешает родителей, затем братьев и сыновей павших воинов, а в конце он обращается к вдовам с следующими характерными словами: «Если мне позволено будет еще высказаться о женской добродетели во внимание к вдовам, то вся моя речь будет заключаться в кратком напоминании: вам послужит большой честью, если вы не измените своего характера и вас будут по возможности меньше хвалить, гили порицать». Яков Буркгардт справедливо подчеркивает, что эти слова принадлежат человеку, который жил с Аспазией и вообще провел, вероятно, жизнь, богатую любовными приключениями.
Только проститутка была для античного мужчины настоящей «гетерой», т. е. товарищем в общественной жизни. В этом смысле слово «гетера» не следует считать эвфемизмом, смягчающим выражением, как думает Атеней (ХШ, 571d). Только гетера, а не хозяйка дома обращает на себя общественное внимание: она служит объектом обширной скандальной хроники в повседневной беседе и в то же время предметом выдающегося публичного поклонение (пословицы, памятники), она играет выдающуюся роль в литературе и искусстве.
Главным местом, где сосредоточивалась греческая скандальная хроника было «леше», известное уже Гомеру помещение для бесед (Одисс. 18, 329), античная кофейня (большей частью в форме галереи с колоннами) в которой собирались, чтобы поговорить о городских историях» (Павз. X, 25, 1). Выдающееся место среди них занимали истории о проститутках (Мохон у Атен. XIII, 581 д). Так Геродот сообщает о гетере Архидию (II, 135), что она была воспета и потому пользовалась всеобщей известностью, и, однако, она меньше была предметом разговоров в помещениях для бесед, т. е. тонкие знатоки ставили ее менее высоко; эти слова Геродота в достаточной степени указывают на всеобщий интерес к известным гетерам. Проявление этого интереса, сказывавшееся в беседах о них в общественных местах (цирюльни, театры, судебные заседания, народные собрание и т. д), живо описано например, Алкифроном (Fragm. 5) по отношению к Лаис, о которой сказано, что одна эта женщина приводит в движение всю Грецию и всюду составляет предмет злободневной беседы. Собственно же дурная сторона скандальной хроники греков (вероятно и римлян также) наглядно описана в следующем месте «Mercator» Плавта (д. I, сц. 4), в основу которого положена комедия Филемона:
(Перев. W Binder).
(Потому что, если за честной женщиной следует девушка с таким видом, то это возбуждает подозрение. Ее бы рассматривали, когда она проходит по улице, кланялись бы ей, насвистывали бы, звали, толкали, трогали ее, стояли бы у ее дверей. Ворота мои были бы черны от угля, которым писали бы на них хвалебные стихи, и так как всегда есть люди, которые охотно говорят дурно о других, то обо мне и о моей жене рассказывали бы, что мы взяли ее в дом для занятие проституцией.)
