Сказанное относится к влиянию стоиков и циников, учение которых заключало в себе общие с христианством идеи искупления, покаяние и бессмертия. Источником апокалипсических представлений христианства послужили священные книги орфиков. Слова «Спаситель» и «Евангелие» взяты из эллинского культа. Божественность Иисуса, рождение его от Пречистой Девы, звезда, указывающая на рождение Спасителя, заимствованы из греческих народных верований. Можно было бы провести еще многочисленные другие параллели. Поклонение же пастухов, идея о посреднике, тайная вечеря находятся также в персидском культе Митры.
С другой стороны, не нужно забывать, что эти античные влияние сказались лишь во время апостолов й при позднейшем развитии христианской догмы и культа; первоначальное же христианство коренится в еврействе, Иисус сам бил еврей и решительно признавал еврейское учение об единстве божественной сущности и любви к ближнему (Марк 12, 28–34). Сравнение половой этики первоначального и эллинизированного затем христианства, развившегося впервые во время апостолов, точно также обнаруживает явные различия, причем половая этика Иисуса более родственна еврейской, чем позднейшей христианской половой этике.
Hjalmar J. Nordin сделал недавно заслуживающую признательности попытку связно изложить половую этику евреев во время Иисуса. К сожалению, на немецком языке появилась только вторая часть этого труда, между тем как первая, вышедшая в 1902 г., опубликована на шведском языке и осталась мне недоступной. Лордин проводит многие параллели между воззрениями Иисуса и современных ему евреев. Мартин Fade также указывает, что Иисус судил о половой жизни, прежде всего, как еврей. И если Нордик приходит к заключению, что, в общем, половая этика евреев времен Иисуса носит печать здоровья и благородства, то это относится и к половой этике Иисуса. Последний нигде не отрицает свободной оценки и естественного понимание полового инстинкта и половых отношений, совершенно так же, как мы это видим у евреев.
Если не считать возникших, вероятно, под влиянием греческой философии небольших сект ессеев и терапевтов, то еврейская половая этика безусловно обнаруживает антиаскетический дух. Божественная заповедь: «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1, 28) всегда заставляла еврея смотреть на половые отношения, как на нечто естественное, освященное религией, между тем как постоянное воздержание было бы в его глазах тяжелым проступком против приведенной заповеди Божьей. Поэтому иудейство отвергает аскетизм и безбрачие и прославляет брак, супружеские обязанности и размножение. Когда в новом Завете сказано: «впрочем, спасется чрез чадородие» (I, посл. к Тим. 2,15) и если там указывается также на заповедь об исполнении супружеских обязанностей мужем и женой (I, посл. к Кор. 7, 3–4), то в этом сказывается еврейское мировоззрение. Для не состоящих в браке иудейство впервые выставило требование относительного половою воздержание до брака, правда, возможно раннего, а для состоящих в браке оно считало поводом для временного воздержание посты, траур, напряженную умственную работу и пр. Евреи же первые рекомендуют труд, как лучшее вспомогательное средство при воздержании и лучший способ борьбы с половой фантазией и половыми представлениями. Изречение «молись и трудись» еврейского происхождения. «У евреев времен Иисуса», говорит Нордит, труд считался вспомогательным средством в борьбе за целомудрие. В завещании Рувима рекомендуется для этой цели и физический, и психический труд. «Работайте до усталости и погрузитесь в мир науки, пока Господь не даст Вам спутника жизни по желанию своему, чтобы вы не страдали, как я»… В завещании Исасхара на утомительную работу указывается, лак на средство против чувственных фантазий».
Так как у евреев господствовал выраженный патриархат, то не может быть и речи, разумеется, о равноправном положении у них женщины. Но у евреев женщина все же никогда не жила такой гаремной жизнью, как у греков и позже у магометан. Еврейская женщина всегда принимала участие в обществе мужчин, хотя, согласно патриархальной точке зрения, она считалась подчиненной мужчине, а законная полигамия не вызывала осуждения еще долгое время в течение средних веков.
