Весьма вероятно, что рано развившаяся на Востоке банная проституция во время крестовых походов перенесена была на Запад, хотя нельзя не иметь также в виду возможного влияния античных народов, так как Альфред Мартит собрал много доказательств связи средневековых бань с банями древних времен.[562] Но более обширных размеров средневековая банная проституция достигла лишь в XVIII веке, хотя в некоторых странах, например, в Англии, связь с античным миром несомненна. Здесь проституция исключительно связана с банями, «Bagnios», из которых – и только из них – развились публичные дома, в то время как в других странах последние имели более самостоятельное происхождение. Во Франции, крестовые походы, например, оказали большое влияние на развитие банной проституции.
Проституция, по-видимому, уже очень рано проникла в бани, благодаря бродячей черни, служившей там для низших работ. Так, «alles was sich mitt wasser erneret» («все, что кормится водой») очень скоро приобрело дурную славу.[563] Мартит говорит об этом: «Мы видим банщиков в большинстве случаев в компании бродячей сволочи. Высокой нравственности нельзя было ожидать от таких людей. Неудивительно поэтому, если многие бани до XV столетия были домами для женщин, хотя и редко публичными, а в некоторых местах остаются таковыми и до новейшего времени. Собственная баня, которую имели, по Феликсу Фаберсу, в Ульме, поблизости от Мюнстера, низшего класса женщины, была, вероятно, открыто домом для женщин. И они действительно находили себе там пристанище. «Во время духовного собора в Констанце многие проститутки приютились в банях. Связь эта видна также из объяснения сына против отца в «Wiletzkinder Vastnacht»:
(Я хочу сделаться содержателем женщин и цирюльником, который пускает кровь и бреет; тогда я буду получать доход с обеих сторон).
То же доказывает и предписание от 1486 г. бреславльским банщикам, не допускать пребывания проституток в банях. Проститутки эти, впрочем, рекрутировались также и из женского служебного персонала бань, мужской же играл роль сводников. Слово «Riberin» (банщица для растирания)[564] было равнозначно с «проституткой». Нейтиарт уже в ХШ веке говорит об ее поведении:
У Херранда фон Вильдони у императора остаются в бане:[565]
Мартин сообщает многочисленные запрещения от XIV века против совместного купания мужчин и женщин, а также против ночевки посторонних лиц в банях. Тем не менее, правда стихов, сочиненных сто лет спустя, -
– нисколько от этого не пострадала. Ульрих фок Гутен говорит в 1521 г. о канониках: «so lygen sye gemeynlich am rucken, und haben ire kurtzweyl im bad, und brassend stets, sitzen da under den schonen metzen, offt die gantz nacht».[566] Еще в XVII веке банщики содержали проституток и банщиц, которые, по словам штирийского врача Гуаринониуса, «растирают, мнут и возбуждают к сладострастию. Бани Пеперле в Н. в Богемии пользовались такой дурной славой на всю Австрию».[567]
Такую же тесную связь бань, «etuves», с проституцией можно доказать и дляфранти. В этом отношении представляют большой интерес опубликованные недавно Ле-Нилёр архивные документы о средневековой проституции некоторых французских городов (Авиньона, Карпентра, Кавалльона, Безансона, Оранжа и др.), так как банщики, «dtuvistes», очень часто называются там содержателями публичных домов, или сводниками. Достойно, например, внимания, что в ноябре 1391 г. в городе Кавалльона надзор за банями поручен был субъекту, который, в качестве постоянного посетителя кабачков и проституток, был знатоком условий проституции и потому всего лучше мог справиться с ночными визитами.[568] В другом указе – из Авиньона от 1441 г. – некоторые бани прямо назывались борделями (considerantes quod stuphae Pontis Trocati praesentis civitatis sint prostibuiosae et in eis meretrica, prostibulnria publice et manifesto commitantur), посещение которых запрещено женатым мужчинам и духовенству.[569] Еще интереснее следующие два документа из Авиньона. Первый извещает об открытии бань де ла Сервельера для «приличной публики» в следующем выражении:
