— Скорее всего. Потому что несколько раз находились те, кто осмеливался рассказать всему миру о моих истериках и ужасном поведении. Конечно, им мало кто верил, и многие думали, что это всего лишь слухи, но это все равно не пошло на пользу моей карьере. — Терренс устало вздыхает. — После знакомства с Саймоном все пошло ко дну… Помню, был случай, когда я претендовал на главную роль в потрясающем сериале. Меня почти утвердили, и я собирался готовиться к работе. Но в последний момент мне позвонили с кастинга и сообщили, что они нашли другого актера. Нашли какую-то глупую причину, чтобы как-то объяснить отказ. И похожие ситуации происходили много раз… А однажды один режиссер вообще прямо заявил, что не хочет работать со мной из-за истерик, которые он не потерпит. К сожалению, уже немногие решали предложить мне роли. А если что-то и предлагали, то они были незаметные и неинтересные.
— Неужели все так резко поменялось после твоего знакомства с Саймоном?
— Именно. Хотя я не могу обвинить его в том, что он уговорил некоторых приближенных ко мне людей испортить мне карьеру и репутацию. Он уж точно не мог приложить руку к тому, что у меня ничего не вышло с певческой карьерой…
— Подожди, но ведь какой-то продюсер хотел предложить тебе контракт на запись альбома, — слегка хмурится Ракель. — Или на запись одной или двух песен… Не помню, если честно… Ты сам об этом говорил!
— Я не соврал тебе. Но тогда это дело не сдвинулось с мертвой точки, как будто мне ничего и не предлагали.
— Но почему?
— Не знаю, они просто не перезвонили, как обещали. Хотя у нас была договоренность. Мне должны были позвонить, чтобы договориться со мной о встрече. Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения. Прошло много времени с того момента. Я уже давно забил и перестал чего-то от них ждать.
— Думаешь, люди из музыкального бизнеса не захотели работать с тобой из-за твоего поведения?
— Думаю, да. Эти слухи негативно отразились и на отношении людей ко мне. Если раньше все широко и искренне улыбались мне и стремились дружить со мной, то в какой-то момент все изменилось. Многие люди начали сторониться меня и прекращать общение безо всяких причин. Хотя я никогда не давал им повода разозлиться на меня и всегда был дружелюбен с ними. Похоже, что они сочли те слухи правдивыми и начали избегать меня. А мои попытки опровергнуть их еще больше злили и людей из звездной тусовки, и многих моих поклонников. И таким образом из всеобщего любимца публики я постепенно превратился в зарвавшегося эгоиста.
— Я понимаю…
— Впрочем, мне кажется, что те люди повели себя вполне заслуженно… Ведь я и правда был эгоистом, который страшно боялся потерять свою карьеру и стать изгоем. Так что все
— И что ты будешь делать, если кому-то удастся очернить тебя перед всем миром?
— Не знаю, Ракель… — все еще продолжая теребить рукав своей куртки и иногда смотря по сторонам или на Ракель, тихо произносит Терренс. — Но если мне не удастся восстановить свою репутацию и наладить дела с карьерой, я не стану расстраиваться.
— Но ведь это так много для тебя значит.
— Да, но я уже ничего не смогу поделать. У меня не будет выбора, кроме как начать новую жизнь и жить так, как живет любой другой человек в этом мире…
— И чем ты займешься?
— Не знаю. Но прежде всего я хотел бы уехать отсюда куда-нибудь подальше.
— Уехать? — слегка округляет глаза Ракель.
— Хочу забыть обо всем, что здесь произошло. С этим городом связано очень много плохих воспоминаний.
Когда Ракель слышит это, то внутри у нее что-то щелкает, хотя она и не подает виду, что это заявление заставляет ее занервничать. Хотя она и понимает, что ничего не сможет сделать для того, чтобы попытаться убедить Терренса не бросать все и не уезжать.
— Но куда ты поедешь? — с грустью во взгляде интересуется Ракель. — Где ты будешь жить?
— Не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю, — задумчиво отвечает Терренс. — Найду, где жить. Придумаю, чем заняться. Главное — найти место, где никто меня не знает. Где никто не судил бы за то, кем я когда-то был, что сделал, и как своими же руками разрушил многое из того, чем так дорожил. Не спорю, что будет трудно привыкнуть к новому, но мне придется… К сожалению, у меня нет выбора.
Ракель с еще большей грустью молча смотрит на Терренса и тихо вздыхает, стараясь не выдавать себя и давать понять, что она расстроена услышанным. Впрочем, мужчина и не замечает этого, потому что в этот момент смотрит в одну точку или рассматривает свои руки.
— Знаешь… — как ни в чем не бывало произносит Ракель. — Я бы тоже хотела уехать отсюда. Уехать как можно дальше из этого места, с которым связано столько неприятных воспоминаний.
