— Мамочка, расскажи нам о самом счастливом человеке!
— Снова? Только вчера же!
— Да, да! Снова!
Тогда мама выдвигала условие: съесть ещё по два бутерброда с маслом и сыром, или ещё по тарелке пшённой каши с луком и яйцом, или ещё по кружке горячего молока с мёдом и коньяком. Она считала, что мы худенькие и кормила при всяком удобном случае. Что ж, мы с готовностью давали согласие, а для забавы запрокидывали головы и разевали рты, изображая голодных птенцов. Самое весёлое случалось, когда мама по забывчивости предлагала нам съесть то, чего уже не было в печи, например, ещё утром съеденный борщ со сметаной и гренками — и тогда она смешно охала и всплескивала руками, а мы падали на пол, корчились и хрипели от мнимого голода.
— Жил-был человек, который обладал умением чувствовать счастье во всякое время суток и в любом мало-мальски подходящем месте. Бывало, садился на табурет, засовывал руки в карманы, немного ёрзал для удобности — и замирал в наслаждении. Многих раздражала эта его манера, особенно постоянная улыбочка, и они старались помешать ему: громко топали, кричали, хохотали, матерно бранились, включали на всю силу Бетховена, а иногда даже подходили и стучали палками по ножкам табурета. Человек от этого и вправду терял самообладание — вскакивал и гневно вопил — но скоро стихал и погружался обратно в счастье. Однажды, чтобы досадить ему, они додумались до злобной низости: принесли котёночка и стали его третировать у человека на глазах. Но он, как только заметил, повёл себя решительно — вскочил, взревел, разметал негодяев по комнате, а котёночка обласкал и отпустил на волю. С тех пор они его боялись, и счастью опасались препятствовать. Много дней и месяцев провёл он в блаженстве, но потом выискался один подлец, неизвестно откуда выскочил, и стал он счастливому человеку яд в уши вливать. Пока ты тут нежишься, говорил, люди страдают! Ты сидишь на табурете, как трусливый страус, а они и умирают ни за что, и пропадают! Сколько слёз, сколько стенаний в мире! Да оглянись же ты, колода бесчувственная, новости хоть посмотри! И оглянулся человек, послушал радио, почитал периодику, и пришёл в сильный ужас от несправедливостей, от беззаконий и от беспомощности своей. И загоревал он, затосковал, и превратился скоро в самого несчастного человека на свете, как будто наизнанку вывернулся. А подлецу только того и надо: ходит по кухне, хихикает, ладошки потирает, чаёк зелёный заваривает. Длилось так некоторое время, но потом как-то в пятницу входит подлец к человеку, а тот снова счастлив! Сидит на табурете у солнечного окошка и жмурится, и улыбается. Как же так?! Как ты можешь?! — возмущается подлец. Да вот так, — отвечает человек, — не могу больше за весь мир печалиться, ведь я всего лишь человек. Если передо мной котят не третируют, то я и счастлив, и ничто мне не мешает! Подлец от таких слов зашипел, затрясся и сгорел синим пламенем, а человек вздохнул свободно и засмеялся. Вот такой, детки, был он, самый счастливый человек.
Специальность: Рекламный бот
Предмет: Трендинг и вовлечение
Учащийся: Роланд
Тема: О домашнем консервировании
Уважаемые программисты, сегодня мы хотим сказать о консервировании жизни.
Не о криогенных агрегатах, сохраняющих тела богачей, а о простом домашнем способе, не более сложном, чем засол огурцов или закваска капусты.
Давайте вспомним: в наших загадочных мозгах некоторые звуки, запахи, ощущения необычайно прочно связаны с событиями из прошлого. Самое знаменитое описание этой связи вы не раз встречали в начале романа Пруста, когда вкус пирожного с липовым чаем возвращает героя в далёкое детство, полное утех и услад. Пирожное работает на манер машины времени Уэллса, но безо всяких приземлённых неуместностей: только модернистская лёгкость, только текучие мечтания. Однако пользу описанного эффекта автор не изучает, пирожное для него — лишь удобная случайность, ступенька, дверь в повествование. Так и мы с вами, почтенные программисты, сталкиваясь время от времени с законсервированными кусочками нашей долгой и счастливой жизни, радуемся им, но не видим открывающихся возможностей. Радость первобытного человека, неожиданно получившего огонь: он греется у костра и не думает ни о причинах, ни о методах.
Давайте подумаем: само собою напрашивается намеренное связывание, сознательное консервирование, строго регулярное, делающее возможным управляемое погружение в любой период нашего прошлого. Методика проста, весела и заключается в строгой дискретизации слуховых, вкусовых и обонятельных ощущений.
Давайте начинать уже сейчас.
Вот что важно:
1. Оптимальный период дискретизации, на наш взгляд, полгода. В течение полугода вы должны слушать однородную музыку, пить одинаковые напитки, закусывать схожими продуктами, использовать только один парфюм.
2. По прошествии означенного периода необходимо круто (!) сменить набор консервантов. К слушанному/выпитому в прошлом периоде ни в коем случае не возвращаться.
