— Жила-была юная девушка. Была она умна, нежна, и собою хороша. И, как полагается, мечтала о любви. Мальчики на неё заглядывались, а один соседский паренёк даже был в неё влюблён, но он ей совсем не нравился. Девушка не торопилась и ждала своего счастья. Однажды, когда она покупала в ларьке сигареты, подошёл к ней красивый наглец, оглядел с головы до ног и предложил: полежим, конфетка? От такой дерзости у неё даже дух захватило — ушла быстрым шагом, ни слова не ответив, а потом вспоминала с возмущением и жалела, что не поставила наглеца на место. Прошло с тех пор немного времени, и как-то вечером постучался к ней тот соседский мальчик, лопоухий и хилый. Упал на колени, пылко признался и стал умолять стать его женою. Недолго думая, она отказала и выпроводила. И почувствовала приятность внутри. Ещё через несколько дней остановилась рядом с ней на улице машина, вышел оттуда пожилой подлец и стал сулить щедроты. Пошёл к чёрту, старикашка! — процедила она и сделала жест. Отвернулась и удалилась независимо, большое удовольствие от отказа испытывая. Дальше — больше. Ни дня не проходило, чтоб кто-нибудь чего-нибудь той девушке не предлагал. То в ночной клуб, то в летний отпуск, то замуж, то пива выпить, то бриллиант за поцелуй, то вечную любовь. А она с наслаждением отказывала, всё изощрённее и высокомернее. Уже не мечтала она ни о чём, счастливая одними отказами. С каждым годом она всё хорошела, всё наливалась соками, всё оформлялась да формировалась. Поклонники тоже всё богатели да красивели. Сватались к ней модные диджеи, изысканные теноры, лауреаты букеровских премий, отважные генералы, современные бизнесмены, потомственные аристократы, актёры и олимпийские чемпионы. И все получали презрительный отказ. А один раз под Новый год подошёл к ней в гастрономе очень серьёзный господин с очень знакомым лицом. Ба! Это же президент! Да не простой, а американский! Тоже руку и сердце предлагает. С особой холодностью отказала ему девушка. Зарыдал президент в голос, не таясь, а вскоре от огорчения подал в отставку. Как же это приятно, сестрицы! После того случая расцвела девушка до такой ослепительной красоты, что даже солнце и луна свой ход замедляли, когда она на променад выходила. И вот шла она раз по бульвару, а тут навстречу ей — молодой, статный, пригожий, в сиянии индиговом — сам Господь Кришна. Встал он пред нею, и рече: станцуешь ли Раса-лилу со мною? А она ему надменно так, с достоинством: убери лапы.
Тут папа, как полагается, взял паузу и стал неторопливо отрезать себе третий кусок.
— И что же потом, папочка? — как полагается, нетерпеливо спросили мы.
— Потом, само собой, явился Господь Шива и испепелил землю, — ответил папа. — Передай-ка мне чай, Ролли.
Когда мы были маленькими, у нас дома был только один телевизор, и по нему ловился только один канал, и вечером на нём крутили всегда один и тот же сериал. Сериал был немецкий, невыносимо скучный, но мама его любила и смотрела каждый день. Чтобы мы не грустили, мама угощала нас пудингом с изюмом и подробно разъясняла непонятности.
— Мама, а почему все тёти отдаются этому дяде? Ведь он старый, пузатый и постоянно пьёт пиво?
— Ах, детки! Ну во-первых, тёти сами немолоды и любят пиво. А на толстых тогда была мода. Если ты худой — значит больной. Тёти сами толстые, видите? А ещё незадолго до того была война и мужчин совсем мало осталось. А ещё он задумчивый, как ваш папа.
Доев пудинги, мы шли к папе. Папа, по своему обыкновению, неподвижно сидел в кресле и смотрел в окно. Он мог так очень долго смотреть — мы даже несколько раз засекали секундомером, и рекорд был 28 минут 32 секунды, а потом у него зачесалась нога.
— Папа, а почему ты не смотришь с нами Фассбиндера?
— Ах, детки… — папа поднимал глаза, улыбался и на некоторое время снова возвращался в раздумья, но о нас не забывал и вскорости отвечал, как бы выныривая: — Зачем нужно кино, когда есть окно? Смотрите, как качаются берёзки, как плывут облака, всегда неповторимо. Вот если бы окна не было, тогда бы да. Но ведь оно есть, не правда ли?
Однажды, гуляя по рощам и перелескам вдоль заброшенного шоссе, мы с братиками набрели на небольшой дачный домик с высоким флюгером, изображающим лежащую на боку сову. Мы сразу вспомнили, что как раз где-то здесь должен жить известный отшельник, удалившийся из города творить добрые дела — так рассказывали. Мы обошли домик кругом и обнаружили отшельника сидящего на низкой табуреточке у клубничной грядки. Он шарил под листьями, срывал ягоду, осматривал её со всех сторон, полоскал в кастрюльке с водой и отправлял в рот. Он был одет в штопаный пиджак, выцветшие галифе и шлёпанцы на босу ногу; на лицо выглядел совсем стареньким, но при этом совершенно беззаботным и удовлетворённым.
— Почему ваша сова лежит? — спросили мы.
