Мой брат Колик рассказывал, что однажды с ним в камере сидел индус. Он сидел на нарах в позе лотоса, прикрыв глаза и чуть улыбаясь. Колик спросил индуса, за что он попал в тюрьму, и тот засмеялся: это не я в неё попал, а её вокруг меня выстроили. Я здесь давно сижу, испокон веков. Как же тебя не пришибли, когда строили? — удивился Колик. Это потому что я только иногда проявляюсь, отвечал индус; как вижу хорошего человека, так силою воли прободаю материальность. Чтобы Колик поверил, он воспарил над нарами и немного повисел. Он сказал, что убежать из тюрьмы можно тремя способами: сосредоточением, концентрацией и фокусированием. Колик выбрал фокусирование, и индус объяснил: подобно тому, как расплываются контуры предметов при удалении взора к горизонту, расплываются и сами предметы при удалении сознания к истине. Колику это понравилось, и он стал тренироваться каждый день, сначала по часу, потом по два, потом дни напролёт. И так натренировался, что однажды, как только он сфокусировался, раз — и кончился его срок. С тех пор Колик очень уважал всё индийское, но дальше тренироваться опасался, потому что однажды так сфокусируешься, и вдруг раз — и кончится твой земной срок.
В детстве, когда нам не спалось, мы придумывали себе всякие весёлые игры. Однажды Колик предложил расплющить монетку, чтобы она стала гладенькая. Мы положили монетку на молоток, а другим молотком стали лупить по ней. Она плющилась, но цифры всё равно оставались видны. На стук и лязг пришла мама в пижаме — что происходит? И велела нам не обижать монетку.
— Положите её в копилку, к сестричкам. С монетками лучше не шутить! Давайте-ка, накрывайтесь одеялами, а я вам сказку расскажу. Жил-был на свете один человек, который очень монетки не любил. И кошелёк они оттопыривали, и карманы оттягивали, и бренчали назойливо и накапливались слишком быстро. Одно время он их нищим раздавал, но иногда неделю проходишь, и ни одного нищего не встретишь. Тогда стал он монетками в магазине расплачиваться, старался с собой полный карман мелочи носить, чтобы любую сумму можно было набрать. Но бабки в очередях на него шикали, продавщицы фыркали, полицейские косились, да и монеток не сильно убавлялось. Потратишь все до единой, а тебе уж новую сдачу отсыпают. Стал тогда тот человек приносить домой монетки и под диван их выгружать. Накопилась у него под диваном целая гора! Пыль, паутина, тополиный пух, сухие комарики — всякая грязь на них собиралась, а убрать невозможно, не мыть же каждую раз в месяц. И затосковал тогда человек, и пожаловался Вседержителю: «Совсем замучили меня монетки!» «Не ропщи по пустякам! — отвечал Вседержитель. — Зубы чистишь? Носки стираешь? Крошки из бороды вычёсываешь? Вот и монетками не гнушайся». Но не послушался человек. Взыграла в нём гордыня, и с тех пор он вообще монетки брать перестал. Ему кричат: сдачу! сдачу возьмите! А он воротник поднимает, как шпион, и уходит поскорее. А потом и вовсе возгордился: собрал из-под дивана все монетки в большой мешок и выбросил на помойку. И пол под диваном вымыл. И вздохнул облегчённо. Но одну маленькую монеточку не заметил. Спряталась она под плинтусом, а ночью, когда человек заснул, позвала друзей на отмщение. И набросились они на человека! Просыпается он в ужасе, а на него наседают: зубная щётка тычется в лицо — чисть зубы! носки по ногам ползут — стирай нас и штопай! рубашка душит — гладь меня утюгом! тарелки бренчат — мой нас! мусорное ведро воняет — выноси меня! Человек отбивается, как может, но не тут-то было! Диван прыгает — лежи на мне! Одеяло обвивается удавом — накрывайся мной! Пол дрожит — ходи по мне! Появились и люди: женщины визжат — люби нас! мужчины ревут — дружи с нами! дети пищат — зарождай нас! Даже тело собственное взбунтовалось: желудок булькает — корми меня! лёгкие сопят — дыши нами! мозг хлюпает — думай мной! И наконец раздался страшный шум и грохот: заглядывает в окно сама жизнь, огромная, сильная, яростная — живи меня! «Не хочу! — кричит человек. — Не буду! Подите прочь! Убирайтесь к чертям!» «Ха-ха-ха! — смеются они. — А мы сами черти и есть!» И потащили они его в ад. Там он и сгинул. Вот так-то, детки.
Мы молчали. Хоть нам и показалось, что сказка не в тему, но с тех пор мы никогда не плющили монетки.
Отдав рослому агенту саквояж с банкнотами, я вступил в квартиру.
Застройка 1960 года, последние двадцать лет под арендой, санузел совмещённый. Прихожая с умиротворяющими обоями цвета речной волны, продолговатая тумбочка на ножках, забытые стельки. Под выключателем вбит дюбель, на нём висит красивая расчёска. Я сел на тумбочку и примерил стельки: велики, но можно обрезать.
