У шведов были другие цели, о которых вскоре князю сообщил старейшина подчиненного Новгороду племени ижора – Пелгусий. Шведы хотели обосноваться в устье Невы – чрезвычайно важном в стратегическом отношении месте Прибалтики. Планировалось строительство опорной крепости – такой же, какие строились на территории Финляндии.
Предупрежденный старейшиной Александр «в мале дружине» пошел к месторасположению шведов. Водным путем – по Волхову и далее через Ладогу в Неву – отправился другой отряд новгородских воинов. По мнению ряда историков, Александр приказал своим воинам, плывшим на кораблях, сойти на берег на значительном расстоянии от шведского лагеря. После этого он неприметно, лесом подвел свое собравшееся воедино войско к месту сражения. Неожиданная и яростная атака решила судьбу битвы. Часть шведов бросилась на корабли, другие пытались переправиться на другой берег Ижоры. Биргер пытался организовать сопротивление, построив оставшихся в боевые порядки, но ряды шведов были смяты мощным натиском русских. Единственное, что удалось сделать шведам – это добраться-таки до своих кораблей, погрузить на них тела погибших и поспешно ретироваться.
По мнению некоторых историков, битва – «не более чем очередное столкновение между шведскими отрядами и новгородскими оборонительными силами» (Дж. Феннел). Сражение, действительно, не назовешь грандиозным, но, во-первых, надо учитывать, что когда речь идет о потерях, то в летописи перечисляются только знатные мужи; во-вторых, надо учитывать огромный политический и психологический резонанс, вызванный этой битвой в условиях тяжких поражений от монголов.
Александр, несмотря на то, что получил после битвы славное и звучное прозвище «Невский», отношения с новгородцами испортил и был вынужден уехать из города. Но как раз на это время приходится активизация действий немецких крестоносцев в районе Псковской земли. Уже в 1240 г. они штурмом овладели Изборском, а затем с помощью боярской измены взяли и главный город – Псков. Был нанесен удар и непосредственно по Новгороду: крестоносцы овладели значительной частью
Вотской пятины – одной из пяти областей Новгородской земли. Удар наносился из района реки Нарвы. Была построена новая крепость – на месте погоста Копорье.
Пришлось новгородцам вновь обращаться к Александру, вернее, к его отцу – великому князю Владимирскому – Ярославу Всеволодовичу. Тот послал другого сына – Андрея, но новгородцы просили именно Александра, и Ярослав выполнил их просьбу.
Неожиданным ударом Александр взял Копорье, разрушив построенную немцами крепость. Следующая цель – Псков, который был взят «изгоном». Отсюда уже открывался путь на Изборск и далее в «землю немецкую». Русскому полководцу удалось дать немцам сражение в той же ситуации, что и его отцу. Тот еще в 1234 г. победил их на льду реки Эмбах.
Александр же встретил рыцарей на льду Чудского озера 5 апреля 1242 г. Крестоносцы построились треугольником – «великой свиньей», как иронично назвал такой порядок построения русский летописец. Удары русских воинов с флангов нанесли непоправимый урон рыцарскому строю. А тут и сама природа родной земли довершила начатое дело. Ослабевший к весне лед стал давать трещины, а затем и проваливаться – тяжеловооруженные рыцари тонули, а отступавших русские преследовали и добивали.
Как бы ни старались преуменьшить значение данной битвы некоторые западные историки, это вряд ли удастся сделать. Победа на Чудском озере остановила немецкую экспансию на русские земли. Она вплеталась в общую канву борьбы славянских и прибалтийских народов против натиска Орденов и готовила решающие поражения их в будущем.
Внешнеполитическую деятельность русских князей отнюдь нельзя сводить к одной или двум битвам. Это была довольно цельная и целенаправленная политика, которую проводили Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич. Не будем гадать, чем руководствовались русские князья: интуитивным ли чувством опасности, или ясным осознанием ее масштабов. Во всяком случае, русские правители, сидели ли они во Владимире, или оказывались новгородскими князьями, всячески сопротивлялись западной угрозе. Даже женитьба Александра в 1239 г. на дочери полоцкого князя Брячислава была стратегическим расчетом: надо было сдерживать экспансию литовцев. В 1220— 1230-е годы летопись фиксирует их частые набеги на русские западные земли.
Начинается постепенный переход древнерусских земель под власть Литвы, особенно усилившийся, когда в Литве установилось «самовластье» Миндовга (1238 г.). Литовцев удалось остановить на границах Новгорода и Пскова. Здесь, по указанию князя Александра, были построены укрепления. Впрочем, от борьбы с литовцами Александр перешел к союзу с ними, направленному против рыцарей. Как бы то ни было, ни земли Северо-Восточной Руси, ни Новгород с Псковом не вошли в орбиту влияния Литвы.
