До самого последнего времени былины, как правило, изучались не в качестве исторического источника в подлинном смысле этого слова; они представали в работах, затрагивающих проблему "историзма" былин, главным образом или даже только как своего рода поэтический "комментарий" к сведениям летописи,- хотя едва ли не большинство серьезных исследователей русского эпоса пришло к выводу, что былины создавались раньше, чем летопись, и, следовательно, их надо изучать как самостоятельный и, в частности, более древний исторический источник.
Нельзя не сослаться здесь на недавнюю работу историка-источниковеда, в которой сообщается, что "последние годы отмечены особым интересом к новой отрасли знания, условно названной устной историей (оrаl history)... В 70-е годы во многих странах произошла институционализация (проще будет сказать узаконение.- В. К.) устной истории в качестве самостоятельной ветви исторической науки... Устная история... и писаная история...- две последовательные стадии развития исторических знаний... Устная история в форме эпоса, сказаний, легенд, генеалогий явилась самой ранней формой исторического сознания... Основной формой устной исторической традиции на Руси, как известно, являлись былины"204 и т. д.
Однако, повторю, до сего времени былины изучаются, в сущности, вовсе не как наиболее ранний и потому, в частности, вполне "самостоятельный" исторический источник, а как некое "приложение" к летописям; в былинах обычно стремятся "отыскать" то, о чем сообщает более поздний источник "Повесть временных лет". И для таких "находок" оказывается, например, вполне достаточным совпадение имен былинных и летописных персонажей (как будто одно и то же имя не могло носить множество людей, живших в самые разные времена!). Остается надеяться, что былины начнут, наконец, изучать как более ранний, нежели летописи, и совершенно самостоятельный источник.
И именно с этой точки зрения обратимся к былине об Илье Муромце и Жидовине.
Очень характерно, что Ю. Д. Бруцкус, упоминая об изображенном в былине поражении Добрыни, умалчивает о последующей, воспетой в этой самой былине победе Ильи Муромца над Жидовином. Но прежде чем говорить о былине как таковой, нельзя не отметить, что это поистине гениальное произведение, записанное еще в 1840-х годах в Архангельской губернии, подверглось после 1917 года своего рода изгнанию: несмотря на то, что различные сборники былин издавались в 1930-1950-х годах десятки раз, впервые в послереволюционное время это творение появилось в печати только в 1958 году, в составленной А. М. Астаховой научной антологии "Илья Муромец" (здесь было бы просто неприлично "опустить" эту былину), изданной малым, десятитысячным тиражом.
Прямо-таки замечательно, что видный исследователь народного творчества Н. П. Андреев (1892-1942), издавая в 1938 году антологию "Русский фольклор", не мог вообще отказаться от публикации этой прекраснейшей былины, но, не имея возможности напечатать ее целиком, представил читателю такие ее фрагменты, где нет речи о Жидовине205. И только в совсем недавнее время В. И. Калугин сумел опубликовать это драгоценное звено русского эпоса пристойным тиражом 300 тыс. экземпляров в составленной им антологии206.
В былине речь идет о том, как
Под славным городом под Киевом,
На тех на степях на Цицарских
Стояла застава богатырская...
Один из "братцев" этой заставы,
Добрыня Никитич езди ко синю морю...
В чистом поле увидел ископоть207 великую,
Ископоть велика - полпечи...
...Из этой земли из Жидовския
Проехал Жидовин могуч богатырь...
И Добрыне поручают настичь и победить Жидовина (который, понятно, воплощает в себе всю мощь Хазарского каганата). Но когда этот "могуч богатырь" начал битву с Доб-рыней,
Сыра мать-земля всколебалася,
Из озер вода выливалыся,
Под Добрыней конь на коленцы пал.
Добрыня Никитич млад
Господу Богу возмолится
И Мати Пресвятой Богородице:
- Унеси, Господи, от нахвальщика,
Под Добрыней конь посправился,
Уехал на заставу богатырскую...
И теперь уже
Говорит Илья Муромец:
- Больше некем заменитися,
Видно ехать атаману самому.
Начинается тяжкое сражение; русский эпос нисколько не преуменьшает силу и опасность врага:
Бились, дрались день до вечера,
С вечера бьются до полуночи,
Со полуночи бьются до бела света.
Махнет Илейко ручкой правою,
Поскользит у Илейка ножка левая,
Пал Илья на сыру землю;
Сел нахвальщина на белы груди,
Вынимал чинжалище булатное,
Хочет вспороть груди белыя,
Хочет закрыть очи ясныя,
По плеч отсечь буйну голову...
Лежит Илья под богатырём,
Говорит Илья таково слово:
- Да не ладно у святых отцёв написано,
Не ладно у апостолов удумано,
Написано было у святых отцёв,
Удумано было у апостолов:
"Не бывать Илье в чистом поле убитому",
А теперь Илья под богатырём!
Лежучи у Ильи втрое силы прибыло:
Махнет нахвальщину в белы груди,
Вышибал выше дерева жарового208,
Пал нахвальщина на сыру землю,
В сыру землю ушел до-пояс.
Вскочил Илья на резвы ноги
Сел нахвальщине на белы груди...
По плеч отсек буйну голову...
