И восташа словене, и кривичи, и меря, и чюдь на варяги, и изгнаша их за море, и начаша владети сами в себе, и городы ставити. И восташа сами на ся, и бысть меж ими рать велика и усобица, и восташа город на город, и несть меж ими правды (справедливости.- В. К.). И начаша меж собою пословати (вести переговоры.- В. К.), и снидошася вкупе, и реша (сказали.- В. К.) в себе: "Поищем себе князя, иже бы нами владел и судил по правде"...
Приидоша за море к варягом словени, и кривичи, меря, чюдь и реша варягом: "Земля наша добра, и велика, и обилна, а нарядника (начальника, руководителя.- В. К.) в ней нет, пойдите к нам княжити и владети нами"2.
Первое, на что важно обратить внимание,- многозначительное противоречие: до XVIII века это сообщение о призвании варягов воспринималось, как правило, в безусловно положительном плане, а затем вокруг него начались резкие споры. Многие историки и публицисты, обладающие заостренно патриотическим сознанием, усматривают в этом предании заведомо или даже крайне унизительный для Руси смысл и стремятся всячески опровергать летописные тексты,- в том числе и самый факт существования норманнской династии.
Все это является, несомненно, очень прискорбной чертой исторического самосознания, ибо представляет собой одно из ярких выражений своего рода комплекса национальной неполноценности, присущего, увы, достаточно большому количеству русских людей (в предисловии к этой книге отчасти уже шла речь об этом свойстве).
Ведь, скажем, в Англии, где с 1066 года также правила именно норманнская династия, восходящая, кстати сказать, к прямому современнику Рюрика викингу Рёгнвальду и его сыну Рольфу-Роллону (к тому же норманны здесь вовсе не были добровольно "призваны", а завоевали, поработили коренное население страны)3 этот факт не вызывает подобного чувства унижения и, естественно, не оспаривается,- хотя некоторые патриотически настроенные историки настоятельно стремились доказать, что завоеватели-норманны почти сразу "растворились" в английской среде4. В русской же историографии "норманнский вопрос" вызвал продолжающуюся более двух веков ожесточенную полемику.
Между тем сей "вопрос" давным-давно нашел истинное решение в размышлениях крупнейшего деятеля отечественной исторической науки В. О. Ключевского. Но в высшей степени характерно, что он в 1870-1890-х годах четырежды начинал записывать мысли об этом "вопросе", однако так и не завершил свои записи и, естественно, не опубликовал; его наброски были обнародованы лишь в 1983 году, через столетие!
Вполне естественно предположить, что историк не высказал открыто свою оценку споров вокруг "норманнского вопроса" из-за его крайней, даже болезненной остроты. В напечатанном "Курсе русской истории" Ключевский высказался о "варяжском вопросе" гораздо более смягченно, приглушенно, даже недостаточно определенно (см. Лекцию IX), чем в своих неопубликованных размышлениях.
В одной из рукописей, представляющей собой набросок текста лекции, Ключевский заявлял без обиняков:
"Я знаю, Вы (то есть слушатели.- В. К.) очень недовольны, что все эти ученые усилия разъяснить варяжский вопрос я назвал явлением патологии... такой поворот в умах есть несомненно симптом общественной патологии... (это и есть именно то, что можно назвать комплексом национальной неполноценности.- В. К.). Я охотно готов читать разыскания о том... славянин или немец был дед кн. Владимира и откуда взяты его мать, бабушка и т. д. ...Но когда исследователь подобных вопросов идет прямо в область настоящей, научной истории и говорит, что он разрешает именно вопрос о происхождении русской национальности и русского государства, будет жаль, если он не остановится на границе и не вспомнит, что национальности и государственные порядки завязываются не от этнографического состава крови того или другого князя... Итак, повторяю еще раз,- я совсем не против вопроса о происхождении... первых русских князей... а только против того положения, что в этом вопросе - ключ к разъяснению начала русской национальной и государственной жизни"5. Ключевский заметил еще, что наиболее "грубые" суждения сторонников "варяжского происхождения" Руси "задели щекотливое национальное чувство и надолго лишили русскую историческую мысль способности с научным спокойствием отнестись к вопросу" (с. 123).
И в самом деле: "спокойствия" в данном вопросе недостает даже на то, чтобы просто заметить совершенно очевидный факт: "приглашение" или какой-либо иной способ внедрения в ту или иную страну "чужеродных" династий - это чрезвычайно широко распространенное явление. Так, в тех же IX-Х столетиях, когда варяги-норманны оказались князьями Руси, германская династия Каролингов (потомков Карла Великого) правила не только в Германии, но и во Франции и Италии; в целом ряде государств Европы занимала позднее престолы знаменитая династия Бурбонов (французов по происхождению); не менее характерны "чужие" династии и для стран Азии и т. д. и т. п.
