Во-вторых, даже если мыслить в аспекте "времени вообще", тот факт, что определенный народ и государство сложились ранее, до рождения другого народа и государства, не имеет ценностного значения. Ведь нелепо полагать, что человек, родившийся за столько-то лет до другого человека, в силу самого этого обстоятельства обладает, в сравнении с этим другим, некой дополнительной ценностью. Но точно так же и "ценность" народа никак не зависит от общехронологической даты его формирования. Ценность эта определяется содержанием его собственной истории, его собственного времени. И, наконец: как бы ни удлинять в глубь всеобщей хронологии дату рождения Руси, все равно эта дата будет на тысячелетие и даже несколько тысячелетий более поздней, нежели даты рождения древней Эллады или Ирана, не говоря уже о Шумере или Египте.
Но вернемся к варягам-норманнам. Нет сомнения, что они сыграли весьма и весьма существенную роль в первоначальной истории Руси, хотя роль эта была гораздо менее значительной, чем, скажем, в истории Англии, и, помимо того, она была принципиально иной - в частности, в большей степени совпадала с самостоятельной, собственной судьбой страны (между тем как в странах Западной Европы действия норманнов нередко шли как бы наперекор местному "образу жизни").
Это показано в уже цитированной работе специалиста по "норманнской проблеме", который, в частности, полагает, что пришедшим в земли Руси норманнам пришлось "включиться" в исторический "процесс на Руси и принять в нем участие, не изменив существенно ни его хода, ни форм, в которых он протекал"11.
Речь должна идти, в частности, о том, что "плывущий этнос" норманнов-варягов соприкоснулся на Руси с людьми, для которых движение по рекам и озерам было привычным и необходимым. Восточнославянские племена, как согласно утверждают современные исследователи проблемы, расселились на своей огромной, почти сплошь лесной территории не ранее VII-VIII веков (то есть сравнительно незадолго до появления варягов) и, по-видимому, прежде всего и главным образом по водным путям.
Византийский император Константин Багрянородный, который четко разграничивал варягов и восточнославянские племена, писал в середине Х века о последних, что они повсеместно и каждый год "рубят... моноксилы (однодеревки.- В. К.) во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы". Далее говорится и о том, что эти однодеревки продают варягам.
Очень характерна своего рода общая картина ранней Руси, обрисованная в "Повести временных лет":
"...славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами... тут был путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, а в верховьях Днепра - волок до Ловоти, а по Ловоти можно выйти в Ильмень, озеро Великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево (Ладогу.- В. К.), и устье того озера (река Нева.- В. К.) впадает в море Варяжское (Балтийское.- В. К.)... Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет и направляется на север... Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское (Каспийское.- В. К.)... А Днепр впадает устьем в Понтийское (Черное.- В. К.) море, это море слывет Русским..."
Из этого ясно, что, осваивая пути "из варяг в арабы" по Волге и, позднее, "из варяг в греки" по Днепру, скандинавские пришельцы тем самым входили в уже сложившуюся систему бытия "туземных" племен, хотя норманны, несомненно, увеличили, усилили и продолжили в пространственном отношении то движение по водным путям, которое играло первостепенную роль и до их появления.
В. О. Ключевский выдвинул в качестве ядра своей концепции известное положение: "Колонизация страны как основной факт русской истории" (Курс русской истории. Лекция II. - (В кн.: Ключевский В. О. Сочинения в восьми томах, т. 1. - М., 1956, с. 30. Термин "колонизация" во времена Ключевского отнюдь не имел "негативного" значения - в смысле "колониальной политики". Ср. статью П. Н. Милюкова "Колонизация России" в XV томе "Энциклопедического словаря" Брокгауза и Ефрона, изданном в 1895 году.) Впоследствии была показана односторонность этого тезиса, но невозможно отрицать существеннейшее значение в истории Руси того явления, которое историк назвал "колонизацией". И она началась ранее появления варягов, которые только придали ей больший динамизм и размах.
