– Да мало того – ты много лет на ментуру работала, – кивнул третий. – Информацию сливала. Вот только не знаю, за бабки или за идею? Так что, как говорится, здравствуй и прощай.
Добрыня вскинул обрез и выстрелил. Крупное тело женщины было легкой мишенью. Поскольку стоял бандит близко, стрелял почти в упор, а ствол был заряжен крупной картечью, Муромцева умерла почти мгновенно.
Я использовала этот момент для того, чтобы начать действовать.
Если бы я знала, что Зою сейчас будут убивать, я среагировала бы на пару секунд раньше. Но Добрыня не дал мне этого шанса.
Зато сейчас, пользуясь тем, что оружие было разряжено, а все, кто находился в комнате, на мгновение оглохли от грохота выстрела, я бросилась в ноги Добрыне. Большой вес бандита работал против него – пытаясь удержаться, он покачнулся и с грохотом, ломая мебель, повалился на спину. Миг – и я уже сидела на нем. Падая, он не выпустил обрез, и теперь я схватилась с мужиком, втрое превосходившим меня в силе и вдвое – в весе, за бесполезное разряженное оружие.
Коля Муромцев тоже не терял время даром и использовал подвернувшийся шанс. Правда, использовал его несколько странно – с тонким заячьим криком хозяин дома бросился к двери, рванул ее на себя и исчез за порогом, в темноте.
Колина судьба сейчас тревожила меня меньше всего. Да и о своем противнике я не слишком волновалась – Добрыня лежал оглушенный падением, дезориентированный и почти безоружный. Куда больше меня волновали Монгол с его ручищами и третий с моим собственным пистолетом. Оставалось надеяться, что они не обладают моей выучкой и не привыкли реагировать так быстро на меняющуюся ситуацию. Последние двенадцать лет они провели на зоне, порядком растеряли криминальные навыки, да и возраст опять же…
Добрыня так вцепился в обрез, как будто от этого зависела его жизнь. Я наконец позволила ему завладеть оружием. И когда обе руки у моего противника оказались заняты, я выхватила нож из висевших у него на ремне ножен и одним движением вогнала его под подбородок бандита. Выхватила обрез из обмякших рук – он был не заряжен, но зато его можно было использовать как дубину… и тут мне в основание черепа ткнулся ствол моего собственного «Глока».
– Замри. Хватит уже.
Я застыла. Эх, мне не хватило всего нескольких секунд. Недооценила я выучку людей Козыря. Видимо, он как следует натаскивал свою банду.
– Слезай с него, – приказал мне третий. – Ты свое дело сделала.
Я медленно поднялась на ноги.
– Брось ствол, – пробасил Монгол. В отличие от многих известных мне кретинов могучего сложения, этот обладал завидным благоразумием. Он держался от меня на порядочном расстоянии. Третий держал меня под прицелом, и было видно, что он не промахнется, если что. Я отбросила обрез в угол.
– Откуда ты такая выискалась, – сплюнул в сторону третий.
– Все бабы такие, – философски заметил Монгол. Кивнул в сторону Зои – Муромцева сидела на диване с открытым ртом, из которого стекала темная кровь. – Эта не лучше, но им обеим далеко до моей бывшей.
– Слушайте, забудьте про эти проклятые бриллианты! – сказала я. – Все равно вы не сможете легально существовать, особенно после того, что вы тут устроили.
Я покосилась на Муромцеву, застывшую на диване. Крови было столько, что она стекала на пол и уже подбиралась к нашим ногам.
– Уходите. Оставьте в покое старуху с попугаем, и я обещаю, что не стану вас преследовать.
– Слышь, Монгол, она нам еще угрожает! – развеселился третий.
– Кончай ее и поехали уже, – предложил Монгол.
Так, значит, именно тебя я возьму в заложники. Твоим громадным телом удобно прикрываться от выстрелов, а если твой кореш не слишком ценит твою жизнь, ты получишь пулю, и одной проблемой у меня станет меньше. Я переступила, как будто не хотела наступать в кровавую лужу, и оказалась на шаг ближе к Монголу. Сейчас…
Но это не понадобилось. Дверь распахнулась. На пороге стоял Коля Муромцев. В руке он держал динамитную шашку и готовый к работе детонатор.
– Лежать, твари! – заорал рыбак и браконьер.
Третий вскинул пистолет, но выстрелить не успел.
Полыхнуло так, что никто не устоял на ногах. Я была ближе всех к двери, поэтому меня оглушило и отбросило. Когда я пришла в себя, ни Монгола, ни третьего в комнате не было. Отсутствовал также приличный кусок стены.
Николай стоял воле дивана, с тоской глядя на застреленную жену.
Я потрясла головой, подождала, пока слух и зрение восстановятся окончательно, медленно поднялась с пола и подошла к Муромцеву.
– Мне жаль, Николай, – сказала я, подавив в себе желание положить руку мужику на плечо.
– Да мне тоже жаль, – отозвался Муромцев. – Хозяйственная была баба. Только много чересчур власти хотела. Всегда ей было мало того, что у ней есть, – философски заметил мужчина. – Вечно большего желала. Как в сказке – помнишь, в школе читали? Про рыбака и рыбку.
Да, ничего себе эпитафия любимой супруге.
– Я всегда знал, что она плохо кончит, – с удовольствием произнес Муромцев. – Стукачи своей смертью не помирают.
– Так, ладно, хватит, – оборвала я Николая. – Где они?
