— Смотри, — пустился в объяснения Карл, — Чен считает себя мне обязанным. Если я пройду курс, кем он будет, когда я сдохну без дозы? Придётся Брюсу поискать папу.
Джон лишь сдержано кивнул. Он не стал говорить Карлу, что это подобно смерти. Зачем?
— Хорошо. Через три дня начнёшь, — проговорил он, — если я выживу после финальной серии. Просто, если не выживу даже я, вам тем более нечего ловить.
— Ладно, — Карл настроился было на спор и слегка растерялся, — а что с Та-ну? Теперь нужно ждать подачу с их стороны.
— Не нужно, подача всегда будет у нас, — пробурчал Джон, — дружище, используй свои наработки и купи бар «Икота Бегемота».
— Гм, в принципе, нетрудно и не дорого, но зачем? — недоумевает Карл.
— Давненько там не был, соскучился, — широко улыбнулся Джон, — как думаешь, меня ещё не забыли?
— Ха-ха-ха!!! — до Карла дошло.
За день до финальной серии Джонни решил просто погулять. Нельзя было далеко отходить от «особняка» — в тот день ему предстояло получить четыре инъекции. Курс уже летел галопом, препарат в цепочке метаболизма превращался в сильнейшие нейротоксины, действие которых блокировалось новыми дозами «Зова предков». Дозировка увеличивалась, промежутки между инъекциями сокращались. Последний укол серии должен его убить — клиническая смерть — обязательный этап курса. И сама его суть — воин сознательно идёт к неминуемой гибели, это его изначальный выбор навсегда, вне зависимости от результатов программы. Так Джону объяснил Цербер. Ведь «Зов» можно принимать по чуть-чуть всю жизнь, как это делает почти все соотечественники Эрхуфа. И «Зов» намного облегчает их жизнь, иначе невыносимую из-за бомбардировок, непосильной работы, просто бесконечной войны. Но лишь воин ищет в «Зове» не облегчение, а обречённость — выбирает бой до смерти навсегда.
В общем, Джон прощался с жизнью. Немного запоздало, пути назад уже не было, но финальный укол завтра, а сегодня можно просто погулять. Ребята докладывали, что его прогнозы сбываются, рейды крыс-боевиков прекратились, но разведчики активизировались. Оставленную воду забирают и оставляют маленькие свёртки какого-то странно пахнущего табака, вернее, слипшихся табачных комочков. «Кукси», — объяснил Джон. В глубине заброшенных кварталов выращивают травку. Она встречается повсюду, но до нужных кондиций вырастает редко — это наркотик, запрещённый, конечно. Кукси выращивают в глубине развалин и меняются с «пограничными» стаями на еду. А те в свою очередь продают её всем желающим — люди навещают руины специально ради этой отравы. Решили пока дурь принимать и складировать, фиг знает, где пригодиться. И Джонни предупредил, что за употребление выгонит из отряда — самая страшная кара в представлении ребят.
Но Джон улыбался — есть контакт, крысы-разведчики пошли на обмен, можно надеяться на развитие диалога. Ребята этому весьма способствовали, глаза у них уже намётаны, и они с удовольствием играют с разведчиками в игру «я тебя вижу». Джон с почти детским увлечением составил компанию патрулю. Патрули вышли на обходы лишь с недавних пор, жандармы демонстрировали крысам многочисленность и боеготовность. И дружелюбие, конечно, за целую неделю никого не убили — своего рода рекорд. Джон вёл группу, не таясь, конечно, не колонной и парадным шагом — рассредоточившись, в полной готовности — но всё-таки неспешно и в полный рост, действительно прогуливались. Джонни заметил тень, кто-то неудачно спрятался за кирпичными обломкам. Шутливый выстрел, пуля срикошетила, наверное, у самой головы притаившегося человека. Джонни мог достать его гранатой, но это уж слишком фамильярно, шутку могут не понять. Рикошет лазутчик оценил — спокойно вышел на открытое пространство и встал, как ждал чего-то. Джонни бросил парням, — ждите здесь.
Накинул ремень винтовки на плечо, закинул её за спину и, не торопясь, направился к фигуре. Незнакомец спокойно поджидал его.
— Приветствую тебя на своей земле, свободный, — проговорил Джон, остановившись в пяти шагах от крысы.
— Ты солдат? — спросил он.
— Как видишь, — улыбнулся Джон.
— Тогда почему ты говоришь как свободный? — крысе явно любопытно.
— Потому что я делаю, что хочу и как хочу, — снисходительно объяснил Джон, — я свободен.
— Ты говоришь — твоя земля, почему твоя? — не унимался разведчик.
— Потому что я убил её бывших хозяев, и я так сказал — моя земля, — Джон давно знал правильные ответы.
— Но ты — солдат. — Заметил чужак. — Солдатам приказано убивать свободных.
— Я вожак стаи, — серьёзно ответил Джон, — нас наняли для защиты от диких крыс. Мои наниматели называют нас солдатами, но разве мы в ответе за их глупость?
— Да уж, — усмехнулся дикарь, — вы действительно странные солдаты!
— Ты даже не представляешь себе насколько! — улыбнулся Джон, — позволь предложить тебе гостеприимство.
— Чтоб я поверил солдату! — фыркнул разведчик.
