Первыми в войну вступили американские авиабазы в Гренландии и на Аляске, являющиеся передовыми площадками для развертывания стратегических бомбардировщиков Convair B–36 «Peacemaker». Кстати, утверждение о том, что этот самолет, имея на борту одну ядерную бомбу, способен достигать территории Советского Союза прямо с аэродромов США, является высококачественным художественным свистом. Подобным образом эти бомбардировщики могли бы атаковать только цели в Восточной Европе, аккурат до границ СССР, и то при условии, что посадка будет осуществляться на французские или британские аэродромы. Для удара по Советскому Союзу предназначались передовые базы (две в Гренландии, три на Аляске, и одна в Ливии). После присоединения к НАТО в феврале 1952 года Турции и Греции база в Ливии стала неактуальной, так как теперь южной части европейской территории СССР и Средней Азии могли достигнуть куда более многочисленные бомбардировщики B–29, базирующиеся на авиабазы Инжирлик и Измир.
Даже при взлете с передовых баз, прежде чем достигнуть цели, B–36 должен был провести в воздухе шестнадцать-семнадцать часов, и при этом не сбиться с маршрута (а это запросто при трансполярных перелетах при отсутствии спутниковой навигации, Сигизмунд Леваневский не даст соврать). Малейшая ошибка в штурманских расчетах — и экипаж занесёт в такие места, откуда уже не дотянуть до ближайших американских авиационных баз. Положение экипажей осложняется тем, что если их вынесет восточнее Омска, то придётся брать курс на авиабазы в Южной Корее, Японии, Окинаве или Тайване, но совершить посадку там будет невозможно. Корея уже почти вся под красными, а остальные аэродромы в регионе сильно разрушены бомбовыми ударами, и благополучно посадить на них почти стотонную машину с размахом крыльев под семьдесят метров не получится. Поэтому, поскрипев мозгами, пентагоновские стратеги нарезали B–36 цели либо западнее Омска, с дальнейшей посадкой на европейских аэродромах либо восточнее Иркутска, с гарантией возвращения в точку вылета.
Впрочем, все это были пустые хлопоты, ибо ни одному стратегическому бомбардировщику, взлетевшему с баз в Гренландии и на Аляске, не было суждено даже достичь намеченных целей, а не то что совершить посадку на своём аэродроме. Громоздкие B–36 летели сквозь арктическую ночь тройками, при этом ведомые ориентировались на навигационные огни ведущих. А впереди их ждала невидимая и внезапная смерть. В навигации «Стилетов», опирающейся на сканирующую орбитальную сеть, не было ничего примерного и приблизительного, и свои жертвы они находили безошибочно, выходя на них в атаку с носовых курсовых углов. Стратегические бомбардировщики — штуки гораздо более крепкие, чем «юнкерсы» и «хейнкели», которых юным пилотессам доводилось сбивать в прошлой кампании, но по опыту охоты за тяжелыми самолетами-разведчиками был выработан безотказный приём уничтожения цели с первой атаки.
На больших высотах воздух настолько прозрачен и чист, что эффективность лазерных пушек на ближних и средних дистанциях почти не отличается от нормативов, рассчитанных для открытого космоса. Сведение всех четырех лучей в одну точку, в зависимости от дальности, производится бортовым искином автоматически… или не производится, если этот режим отключен пилотом вручную. В момент, когда на встречных курсах в атаке со стороны диска полной луны все четыре лазерных луча сходятся на кабине правого ведомого бомбардировщика, там мгновенно вспыхивает яростное пламя, похожее на огонь гигантской электросварки. Так при высокой температуре и неограниченном доступе кислорода горят магниевые сплавы, из которых ради облегчения веса собран планер гигантского самолета. И тогда живые, ещё оставшиеся внутри падающей с небес огромной машины, совсем недолго завидуют тем, кто легко и безболезненно, даже не успев испугаться, мгновенно умер в пилотской кабине. Набегающий поток воздуха раздувает этот пожар и все сильнее разрушает планер, и вот уже огненная комета, оставляя за собой дымный хвост, ввалится со звенящих высот на бесконечные арктические льды внизу. Феерически красивое зрелище.
Впрочем, оценивать великолепие огненного шоу было уже некому, потому что к тому моменту смертельные удары получили второй ведомый и ведущий бомбардировщик. Огонь с цели на цель переносил тоже искин, тратя на это не больше десятых долей секунды. Редко когда пилотессе «Стилета» приходилось делать второй заход. По жирной малоподвижной и совершенно небронированной мишени тут большого умения и не требуется; другое дело — маневренный бой истребителя с истребителем, когда цель оказывается в зоне поражения на те же доли секунды, и в неё надо успеть влепить очередь из магнитоимпульсника, лазерный или плазменный заряд. Расстреляв одну тройку, «Стилет» выходил на гиперзвуковую скорость, чтобы перехватить следующую групповую цель. И все начиналось сначала…
