Западный Берлин, эта язва в самой середине советских боевых порядков, пал уже к полудню первого дня войны. Дислоцированная в этом НАТОвском анклаве сводная американо-британская пехотная бригада ещё с ночи была расстреляна артиллерийским огнём прямо в казармах, когда её только-только подняли по тревоге, чтобы с утра выдвинуться для противостояния русским варварам. Советские артполки в окрестностях Западного Берлина были дислоцированы таким образом, чтобы огонь по целям в городе можно было вести прямо с площадок перед боксами для хранения техники — неважно, самоходные это пушки/гаубицы или прицепные. Ещё грохотали орудия, а вперёд уже пошли механизированные части советской армии, сбивая с позиций вражеские заслоны на демаркационной линии. Дальнейшее действия характеризовались как подавление бессмысленного разрозненного сопротивления и зачистка территории от вражеских недобитков.
На линии соприкосновения дела тоже обстояли далеко не худшим образом. На крайнем правом фланге примерно стокилометровую полосу от русла Эльбы до побережья балтийского пролива Кадетринне занимала выдвинувшаяся из Калининграда одиннадцатая гвардейская армия (одна танковая, три механизированных и три стрелковых дивизии), получившая наименование отдельной, то есть не входящей в состав фронтов. Основным направлением наступления армии были определены территории Германии северо-восточнее Эльбы (Гамбург, Любек, Киль), а далее Ютландский полуостров до самого пролива Скаггерак. Основным противником армии опять же должны были стать датские войска, дислоцированные на данной территории в качестве оккупационных контингентов. Командует армией генерал-полковник Павел Батов (заслуженный, но, надо сказать, не самый успешный советский военачальник Великой отечественной войны), но против датчан при многократном перевесе в силах хватило и его талантов.
Удар был такой силы, что от датского ленивого гуся только пух и перья полетели. Ещё рано утром первого для наступления советские механизированные дивизии с разбегу заскочили в не ожидавший того приграничный Любек, а уже к вечеру вышли в непосредственные окрестности Гамбурга и Киля. В Копенгагене по этому поводу уже паника и чемоданные настроения. Орбитальное психосканирование данной территории говорит об этом совершенно однозначно. Самые одиозные личности не знают теперь, куда и бежать: то ли в Швецию, то ли в Великобританию, то ли прямо в Соединенные Штаты. Ещё неделя — и беспощадные советские танки ворвутся в датскую столицу, внушая насмерть запуганным пропагандой обывателям неизбывный ужас. Если бы в Европе ещё оставались американские бомбардировщики, способные нести ядерное оружие, то по Копенгагену, как и по любому другому европейскому городу, занятому советскими войсками, тут же был бы нанесен атомный удар, но, к счастью для злосчастных датчан эта погань была изничтожена ещё в самом начале.
Южнее 11-й гвардейской армии, на другом берегу Эльбы, находилась полоса ответственности Северного фронта под командованием маршала Рокоссовского (пятнадцать польских и двадцать две советских дивизий — из них пять танковых, пятнадцать механизированных и две воздушно-десантных). Основное направление удара — Ганновер-Оснабрюк-Амстердам, то есть на глубину примерно в пятьсот километров. Основной противник — британский оккупационный корпус, бельгийская и голландская армии. Общее превосходство над противником в живой силе пятикратное, в танках и артиллерийских орудиях — примерно в семь-восемь раз. Темп наступления механизированных частей — пятьдесят километров в сутки, стрелковые части каждый день продвигаются на двадцать пять – тридцать километров. Там, где действуют стрелковые части, противник отступает, беспорядочно огрызаясь; на направлении ударов танково-механизированными клиньями вражеские подразделения буквально втаптываются в землю. Ещё два-три дня — и боевые порядки северной группы войск НАТО окажутся рассеченными на всю глубину построения, и советско-польские танки вырвутся на оперативный простор.
