И вот господин наш Сергий из рода Сергиев вышел к нам, и императрица была вместе с ним. На нём не было ни зубчатой золотой короны, ни пурпурного императорского плаща, ни пышных дорогих одежд — вместо того он был с головы до ног облит сиянием Божественного Благословения и облачен в одежды из Суровой Простоты, Непререкаемой Правоты и одолевающей все Всемогущей Силы. В нашей старой Империи в таких случаях даже женщинам было положено падать на колени… Но тут это не принято. Тут перед императором следует стоять прямо, смотреть в глаза и говорить честно. Как я понимаю, когда к императору Сергию приходят неофиты, он знает это заранее: сказал следом за ним на крыльцо вышли рослые остроухие солдатки, и одна из них держала в руках священное знамя Империи. И когда кода алый стяг распустился по ветру, явив нам изображение золотого двуглавого орла на алом поле, мы, непроизвольно выдохнув от восторга, опустились перед ним на одно колено.
Тишина стояла такая, что у меня зазвенело в ушах. А может, это от волнения? И тут император Сергий обнажил свой сияющий меч, устремив его острием к небесам — и серая пелена, висящая над этим миром подобно злому туману, отпрянула от этого сияния и попряталась по тёмным углам, а навстречу императорскому мечу с голубых, будто умытых небес улыбалось яркое солнце. И это тоже было хорошим знаком. А потом император Сергий заговорил на чеканной латыни, произнося слова Страшной Встречной Клятвы.
— Знайте, — громко и отчетливо произнёс он, — что я клянусь убить любого, кто скажет, что вы все вместе и по отдельности не равны мне, а я не равен вам! Я клянусь убить любого, кто попробует причинить вам даже малейшее зло, потому что вы — это я, а я — это вы, и вместе мы сила, а по отдельности мы ничто! Я клянусь в верности вам и спрашиваю — готовы ли вы поклясться в ответ своей верностью мне и нашему общему дело борьбы со злом, в чём бы оно ни заключалось?
Пока он произносил эти слова, меч налился таким ярким бело-голубым сиянием, что на него было больно смотреть. Договорив клятву, император левой рукой взял край Священного Алого Знамени и приложился губами к его шелку.
— Иерамус, Иерамус, Иерамус! — троекратно выдохнули все мы, и гром высоко в небесах провозгласил, что наша взаимная клятва подтверждена и зафиксирована в небесной канцелярии. Теперь у нас, имперских патрицианок, первыми принявших клятву, снова все будет как у взрослых людей — права, обязанности и ответственность.
Ещё один миг — и я почувствовала, как растворяюсь, словно крупица соли в океане, в воинском единстве императора Сергия. Но при этом я оставалась собой. И я чувствовала мысли, настроение каждого из тех, кто тоже носит звание Верного. Объединяющие мысли, объединяющее настроение — то, что у нас общее на всех, хотя мы и разные…
Отныне все мы стали одним целым. Это родство — сильней, чем кровные узы. И сам император — один из нас, вот что самое главное! Он равен нам, а мы равны ему! Невероятная формулировка, просто немыслимая больше ни в одной империи… Вот отчего таинство посвящения в Верные наполняет таким восторгом. А это именно таинство, а не просто клятва. Стоит закрыть глаза, и ты ныряешь куда-то внутрь себя, а там… души других Верных, которые со всей искренностью чувств обнимают нас, всех и каждую, поздравляя с присоединением к пулу Верных. И это чувство, что нам тут рады, несмотря на наше происхождение из другого мира, иные язык и обычаи, согревает меня изнутри и кружит голову будто выпитый натощак стакан горячего вина со специями.
Я осматриваюсь по сторонам, и вижу, что Единство состоит не только из людей, таких же, как мы и остроухих солдаток, которые тоже люди, но только другой разновидности. Там есть много тех, кого наша прежняя Империя считала своим врагами, а потому извела их всех, до последнего детеныша. Но здесь они живее всех живых, и, более того, они также принесли императору Сергию присягу на Верность, от которой не отклоняются ни на йоту. Теперь я должна забыть о том, что раньше называла их злодейками, и запомнить самоназвание этой разновидности людей. Теперь они для меня светлые, тёмные и серые эйджел — ведь это так просто, особенно после того как тут, внутри Единства, они сами протягивают нам руки дружбы, при этом многие из чёрных, как ночь, хвостатых девиц одеты в такие же, как у меня, синие мундиры пилота истребителя. Теперь во мне больше нет неприязни к этим существам — я принимаю тот факт, что они тоже служат Империи, и даже радуюсь ему. Ведь если непримиримый враг стал другом — это большое достижение, о каком в нашем прошлом мире, в ТОЙ империи, и помыслить было невозможно.
