- Пойдем, пойдем, мама, ты устала, наверное, - заговорил, наконец, Олег, оторвавшись от моей головы, которую он крепко прижимал к себе.
- Пойдем, мама, - вторил ему Игорь, отбирая у меня сумку.
Они мертвой хваткой схватили меня за руки и потащили на террасу, вдруг остановились, переглянулись.
- Па, мама вернулась!
Ольгерд стоял, прижавшись спиной к стене, с таким видом, будто был не уверен, что устоит на ногах, если его вдруг лишат этой опоры. Я смотрела на его лицо, и мне казалось, что ничего не было, не было этих лет в разлуке, не было той жуткой ночи, когда я уходила - моя любовь никуда не делась, все мои уговоры себя были просто самообманом - я люблю его. И в то же время, мне казалось, что что-то изменилось - его глаза - это глаза умирающего человека, человека лишенного воды или чего-то не менее важного.
- Пап, мам, - раздался сзади голос Олега, - мы думаем, что вам надо поговорить и побыть вдвоем.
- Пап, мам, - это уже Игорь, - мы никому не скажем, пока, что мама вернулась, мы сами пойдем в университет, мы справимся. Пап, ты не волнуйся, мам, ты отдохни.
И они просто испарились - курсантская выучка!
- А что сегодня в университете? - заторможено, проговорила я, глядя в глаза Ольгерда.
- Игорь представляет на факультете свои сплавы, - также ответил он.
- Сплавы - это хорошо, - потом, я спросила: - Ты ждал меня?
- Да. Верно и смиренно. Сорок три месяца без тебя. Ты вернулась раньше.
- Да? А когда я должна была вернуться?
- Пять лет, шестьдесят месяцев.
Это был странный медленный разговор. Мы, как будто на ощупь шли друг к другу, сквозь какую-то вязкую, сопротивляющуюся среду. Я вдруг захотела коснуться его, я как будто должна была убедиться в его материальности. Почему-то с трудом получилось сделать шаг, второй, третий. Он так и стоял, прижавшись к стене, и даже вцепившись в неё напряжёнными пальцами. Моя рука поднималась целую вечность. Наконец, мне удалось коснуться кончиками пальцев его твёрдой скулы. Кажется, он забыл дышать, только синяя жилка на шее билась в сумасшедшем ритме. Пальцы скользнули, вот уже и моя ладонь на его лице. Он повернул голову, прижал щекой мою ладонь к своему плечу и зажмурил глаза. Потом он рискнул оторвать от стены свои руки и осторожно взял мои, прижал к губам, вдохнул запах кожи и чуть потёрся щекой.
- Пойдём в дом. Мы с сыновьями приготовили тебе подарок.
- Какой?
- Пойдём, это надо видеть, - и он легонько потянул меня за собой.
Мы поднялись на второй этаж, прошли к моим покоям, он распахнул двери - я замерла на пороге - всё как было.
- Пойдём, - он потянул меня в спальню, потом к ванной.
В ванной комнате появился ещё один дверной проём, из которого вниз вела красивая, немного витая лестница. Мы спустились, и я увидела роскошный бассейн.
- Это для тебя, ты же любишь купаться, а там, - он кивнул куда-то за спину, не отрывая от меня глаз, - там баня. Хочешь, я сейчас приглашу массажистку?
Я восхищенно рассматривала это светлое, солнечное помещение:
- Как красиво! Благодарю тебя! Это действительно роскошный подарок. Вы разломали бальный зал?
- Да. Ты ведь не любишь аристократические развлечения, ты любишь купаться.
- Люблю.
- Знаешь, когда ты ушла я ведь жил только воспоминаниями, и вдруг понял, что никогда ничего тебе не дарил, и никак не мог понять, почему так получилось, - он сосредоточено и болезненно нахмурился. - Как так вышло, что у моего сердца нет никаких украшений, почему я не достал из дворцовой сокровищницы, принадлежащие тебе драгоценности? - он с удивлением посмотрел на меня. - И тогда я решил, если ты вернёшься, - он снова зажмурился, - если только ты вернёшься, я должен буду спросить тебя, чего бы ты хотела? Что подарить тебе?
Я растерянно сказала:
- Я не знаю. Я ведь немногое люблю - петь, купаться, клубнику...
- Что такое клубника?
- Это ягода такая садовая, она очень вкусно пахнет и сладкая. Наверное, в этом мире её нет. А здесь растет земляника? Она пахнет, как клубника, только лесная и меньше размером.
- Я спрошу у эльфов про вкусные ягоды. А давай поедем к эльфам, ты же никогда не была в Великом лесу?
- Не была.
- Значит поедем. Ты согласна?
- Да.
- Скажи мне, что ты хочешь сейчас?
- Поесть, помыться, выспаться. Ты не уйдёшь?
Он помотал головой и вслух сказал:
- Ни за что. Можно я с тобой буду?
- Где?
- Везде. Пойдём завтракать, пока тебе приготовят ванну.
Завтрак превратился в моё закармливание - Ольгерд трепетно смотрел, что я выбираю, потом отбирал у меня тарелку и кормил, пока я не забирала у него эту тарелку и не тянулась за другой. В ванной он решил сам раздеть меня. Я выгнала его, разделась и с блаженным стоном нырнула в горячую воду. Он просочился обратно и отобрал у меня мыло (как ещё голову-то успела помыть). Ничего эротического в этом мытье не было - было сосредоточенное моё отмывание, заворачивание в здоровенное полотенце и отнесение меня в спальню. Там он развернул меня, уложил, укрыл, снял с себя сапоги, ремень с мечом и прилёг рядом, обхватив меня руками и опять зажмурившись. Я вдруг поняла - он думает, что если откроет глаза, то я исчезну. Я тихонько позвала:
- Ольгерд.
- Да.
