— Я скажу тебе, — тихо продолжил Стефан. — Слушай внимательно. Я больше не могу быть горбом на твоей спине и тяжестью на твоей совести. Я и так испоганил всю твою жизнь во время войны, будь она проклята. Но сейчас, когда все это в прошлом, ты отказываешься принять правду. Нам необходимо расстаться, и таково мое последнее слово. Я… Устал. Устал ждать тебя, надеяться, и зависеть от тех благ, которые ты мне приносишь, в ущерб своему времени, реальным интересам, в том числе, и материальным. Ты приезжаешь ко мне каждую неделю в течение года. Сколько денег ты истратил за свои поездки? Ты считал? Нет? А я вот подсчитал. И дело не только в деньгах. Пойми, я — больной человек, имеющий лишь один выходной в неделю, мне отдых нужен. Но, вместо того, чтобы отдыхать, я весь на нервах, тебя жду, а потом пашу на тебе в постели. Мне это совершенно не нужно. Я абсолютно уверен в том, что тот парень, который у тебя был до меня, подходит тебе гораздо лучше и по возрасту, и по физической форме. И еще, если тебе этого мало. Мне не нравятся твои подношения. Я, на самом деле, совсем ни в чем не нуждаюсь, и не нужно подавать мне милостыню. Этого хватит, или же добавить еще?
— Еще! — побледнев, словно смерть ответил Равиль. — Говори уж сразу все, раз решил меня окончательно убить.
Сцепив перед собой пальцы рук, до такой степени, что они побелели, Стефан, как можно более спокойно и холодно продолжил:
— Теперь, наконец, поговорим о твоем спасении из лагеря. Вернее, скорее о твоей навязчивой идее, что я тебя спас. Ну, так, вот, узнай правду. Ты думаешь, что я такой добренький фашист, который по уши влюбился и решил вытащить с того света еврея? Так, вот, ты, к сожалению, глубоко ошибаешься. С самого начала того, что ты называешь нашими отношениями, которые на самом деле, являлось чудовищным преступлением над личностью, диктовались лишь моей похотью. Мне нравилась то, что твоя жизнь, и жизнь твоей сестры зависели от моей прихоти, я безумно наслаждался этим. Я чувствовал себя богом, способным вертеть вашими судьбами, и это меня дико возбуждало. Хоть, на первый взгляд, я вроде и проявлял милосердие, на самом деле, каждую ночь, я в своем воображении рисовал сцены, как я вас убью. Пойми, что я — бессердечная и похотливая скотина. Я долгое время топтал твои душу и тело, черпая наслаждение в своей вседозволенности. Сейчас, когда данный момент из наших отношений исчез, они полностью потеряли для меня интерес.
— Я тебе не верю! — только и мог вымолвить пораженный Равиль. — Стеф! Что с тобой? Я не верю ни одному твоему слову!
— Вернись уж с небес на землю, — зажмурившись так крепко, чтобы не видеть на лице его отчаяния и не выдать своего, выпалил Стефан. — Так все и есть. Я ни дня тебя не любил, это была лишь игра моего нездорового воображения. И теперь, когда я, наконец, обрел относительный покой в этом месте, появился ты со своей заботой и подарками. Уже год ты навещаешь меня, привозишь мне книги, одежду, еду, что мне абсолютно не нужно. Все, чего я хочу на самом деле, это поскорее, тихо и незаметно сдохнуть, чтобы избавить мир от своего существования. И все…
— Но, погоди, — горячо зашептал Равиль. — Я понимаю, что ты в депрессии, поэтому и протестуешь, но я как раз приехал, чтобы предложить тебе выход. Ведь посмотри сам! Ты еще совсем нестарый мужчина, имеющий образование, а уже живешь жизнью пенсионера. Да, пусть тебе сейчас кажется, что я тебе не нужен! Но в мире вполне востребованы твои знания, например, как дипломированного инженера-строителя. Выслушай меня, умоляю!
Стефан, стараясь не встретиться с ним взглядом, отстранился, как только Равиль подсел рядом и попытался обнять его, но выслушать парня согласился.