Особенные разногласия у него возникли с сестрой. Ребекка категорически возражала против того, что Равиль в течении целого года ездил и навещал своего офицера в больницу и возил ему продукты и подарки. Каждый день она шипела ему, насколько это для них накладно, и что Стефан совершенно не имел никакого отношения к их спасению. По ее словам, они бы в Освенциме тогда выжили и сами, без чьей-либо помощи.
Открытым текстом говорила она, что не в состоянии простить немцу то, что тот совратил ее брата, хотя Равиль на данный счет упорно продолжал придерживаться иного мнения. Он считал, что опытный Стефан сразу приметил в нем некоторую определенную склонность к отношениям с мужчинами, ту, которую за молодостью лет, Равиль еще не осознал тогда в себе сам.
Когда посещения прекратились, сестра на время повеселела, но лишь до тех пор, пока случайно не узнала, что Равиль продолжал оплачивать все счета немца — за его улучшенное питание и отдельную палату повышенной комфортности. Ко всему прочему, он еще и еженедельно по воскресеньям отправлял в клинику приличное количество хлебобулочных изделий!
После этого открытия разразился дикий скандал, и Равилю пришлось довольно в резкой форме напомнить своему враждебно настроенному против него семейству, что именно он — глава семьи и владелец всего их предприятия, а все они, по сути — лишь его наемные работники.
Ребекка с мужем в свою очередь начали настаивать на разъезде и потребовали, чтобы Равиль в качестве компенсации купил им дом. Он сказал, что у него нет на это денег, и тогда Бекка предложила продать участок, купленный им под строительство гостиницы.
Этого он не мог сделать! Участок был его лебединой песней, его мечтой! Ему даже во сне снилось, как он вместе со Стефаном обустраивал здание гостиницы и наводил в нем уют, будто бы этому дому суждено было стать их семейным гнездом!
А безумный офицер не выходил у него из головы, снился, черт седой, почти каждую ночь. Равиль постоянно переживал и с трепетом каждый раз хватал и быстро вскрывал конверт, присылаемый доктором из клиники, надеясь обнаружить в нем хотя бы записку от Стефана. Но в нем была все одна и та же информация, изложенная сухим, медицинским языком. Пациент находится в стабильном состоянии, рецидивов не было. Офицер Краузе вновь переселился в свою сторожку и работал. Вот и все последние новости, а от самого него — ни ответа, ни привета.
Как же Равилю хотелось навестить его! Но… Он не смел приехать и объявиться ему на глаза после всего того, что между ними произошло. С горечью осознавал он, что до такой степени осторчертел немцу, что тот просто более не мог выдерживать его присутствие в своей жизни.
Наконец, Равиль решился на существенный шаг. Он согласился купить дом для семьи Ребекки. Правда, с условием, что они заберут с собой неутомимого, достаточного еще энергичного, неистощимого на фантазии и бодрого дедушку. Тем более, если еще учесть, что тот являлся родным дедушкой его двоюродному брату, а не его собственным!
Но нахальной чете показалось и этого не достаточно. Бекка заявила, что раз Равиль запросто мог оплачивать содержание в лечебнице проклятого фашиста, то почему бы туда, собственно говоря, за его же счет, не поместить и дедушку?
Надо сказать, это оказалось последней каплей в чаше терпения Равиля и окончательным разрывом их отношений. Сразу после этого Равиль приобрел для них скромный дом и передал им в собственность маленькую пекарню, присовокупив к ним две не особенно рентабельные торговые точки. Дедушка переехал вместе с ними.
И тогда Равиль обратился своими мыслями к своей покорной и благодарной жене, Саре. Во время всей этой лютой войны она, несмотря на дружбу с Ребеккой, умудрялась с самым благородным и праведным видом его поддерживать, культивируя в их диаспоре мнение, что они с Равилем — красивейшая идеальная пара, а вся семья Вальдов пребывает в полнейшем мире и спокойствии.
Сара, конечно, с виду тоже будто не одобряла его связь с немцем, но у нее хватало ума благоразумно по этому поводу помалкивать, занимаясь домом, воспитанием сына и работой в их небольшой конторке. Кроме того, она одна придерживалась мнения, что без участия Стефана они бы не выжили, поэтому и считала, что долги нужно отдавать.
Равиль, безмерно благодарный жене за то, что она от него не отступилась, однажды вдруг всерьез задумался о своем будущем. Зачем он жил на этом свете? Что же было у него впереди? Ради чего он прошел тот ад? Он вспомнил слова Стефана. Немец свято верил в то, что Равиль однажды возглавит свою большую и дружную семью. Так бы оно и вышло, если бы Ребекка не повернулась к нему спиной. Была одна мысль, но он боялся подступиться с ней к Саре. И все же, однажды, он осторожно спросил, не хотела бы она завести их совместного ребенка.