Мы специально остановились на личности Роберта потому, что им характеризуются первые Капетинги и в нем выработался тип короля того времени. В 1030 г. Роберт передал Бургундию своему младшему сыну того же имени, который сделался родоначальником древнейшей линии герцогов Бургундских. Из этого дома ведут свое происхождение короли португальские, а из Франш-Конте еще раньше вышла линия королей кастильских. Все эти династии зародились в XI столетии.
Генрих I (1031–1060). Трехлетний голод. Узнав о кончине отца, Роберт, получивший Бургундию, при помощи своей матери, хотел занять и французский престол. Но это ему не удалось. Всесильное духовенство было на стороне его старшего брата Генриха, который женился на дочери нашего Ярослава. При нем упомянутый нами бургундский летописец Рауль Глабер (1050) записал подробности общественных бедствий, постигших тогдашнюю Францию. Редко несчастья губили какую-либо страну так сильно, как Францию в XI в. Страшный голод начался еще в 1027 г.; даже о насилиях баронов не было слышно при этом всеобщем бедствии. Люди ели траву, всякую падаль, даже человеческое мясо. Ловили путешественников, убивали и тут же жарили. Гостеприимство стали немыслимо при таких условиях. Вкус к человеческому мясу так развился, что его употребляли даже после, когда без него можно было обойтись и когда голод стал уменьшаться. Палач в Турнэ, продававший человеческое мясо, был пойман с поличным. Дело дошло до того, что жизнь животных стала безопаснее, чем жизнь человека. Когда человеческое мясо стали продавать на рынке, продавцов сжигали, но любители тайком добывали трупы и продавали. Три года продолжался этот голод. Люди умирали массами, целыми селениями, а трупы их вместо кладбища зарывали в большие ямы, человек по пятьсот или шестьсот. Этот голод был одной из существенных причин благодетельного учреждения «Божьего мира» (
Филипп I (1060–1108). У Капетингов того времени, как у Генриха I и его преемника, короля французского Филиппа I, не было даже стремления к усилению своей власти. Свои постановления Генрих и Филипп считали обязательными только для своих феодалов; дружинные сеймы каролингской эпохи давно вышли из употребления. Учреждения Карла Великого, гарантировавшие порядок, были разрушены, а ничего нового создано не было. Не только у отдельных сословий, но и в отдельных местах были особенные права и привилегии. Прежние писанные законы заменены новыми. Старая французская пословица говорит: «Что ни колокольня, то свой закон». Южные провинции Франции резко отличались от северных, а в последних не могли утвердиться действительные права Капетингов. Тому мешали сильные феодалы, как герцоги Нормандии и Бургундии, графы Фландрии, Шампани, Вермандуа, Анжу и др. Даже в собственном феоде король не мог безопасно ездить из одного города в другой. Между городами и землями короля возвышались гордые замки баронов Куси, Монфор, Монлери, Монморанси. То были бароны, стяжавшие себе громкие разбойничьи имена. Башня замка Куси, разрушенная в XIV в., видна до сих пор; она и теперь еще имеет двадцать пять сажен в вышину и сорок две в обхват. Ее владетель говорил: «Я ни Бог, ни король, ни князь, ни граф, а просто господин Куси». Когда владельцы приобрели права наследия, то им было нечего бояться короля. Теперь феодалы, ничего и никого не опасаясь, грабили даже владения самого короля. Средневековые летописи подробно передают насилия и своевольство феодалов; XI в. имел в этом отношении печальную славу. Например, барон Куси, Эбан, гордый своими походами на мавров, безнаказанно опустошал пределы Реймской епархии, опираясь на родственные связи с домами Шампани и Лотарингии.
