Внутреннее состояние мусульманского мира в эпоху распада халифата. Мы оставили мусульманский мир на заре его блеска. Из трех династий, образовавшихся в то время в среде мусульманства, каждая имела своего собственного халифа и каждая из них владела пространством несравненно большим, чем все европейские государства, вместе взятые. В Дамаске правила династия Абассидов, в Египте — Фатимидов, в Испании, именно в Кордове — халифат Омейядов. Просвещение пришло на Запад из последнего, наименьшего по численности, но наиболее интеллектуального халифата — Кордовского. Здесь, не только на почве Испании, но и Малой Азии, столкнулись две силы. Мусульманству легко было развивать туг свою науку, потому что в Малой Азии, Африке и Испании оно действовало на той почве, где прошли две цивилизации — римская и греческая; в Испании даже три. Несмотря на разгром римского мира, в этих странах все-таки остались следы просвещения, остались образовательные традиции, которыми не могли не воспользоваться мусульмане. Таким образом, просвещение не было возбуждено Кораном, не было развито самостоятельно мусульманами; заслуга мусульман в том, что они сумели воспользоваться цивилизацией своих предшественников — греков и римлян. Коран сам по себе не давал этих движений, ибо иначе он бы самостоятельно питал европейскую культуру. Так как просвещение арабов пользовалось памятниками древней литературы и так как, далее, оно могло найти их скорее всего на почве Испании или в Александрии, то понятно, что Испания и Египет должны были породить новое направление. Коран был нетерпим вначале ко всему чуждому. Когда же он столкнулся с классическими традициями, то стал заметно гуманнее. Следует отметить, что тогда Коран не обладал упругостью последующего времени; он не успел еще тогда закаменеть, как в XIII и XIV веках. Напротив, мусульманский мир той эпохи страдал сектантством несравненно в большей степени, чем христианство; семьдесят три секты раздирали мусульманство, из них главными толками были шиитский и суннитский. Сунниты руководствовались преданием; среди них многие занимались разъяснением философских трудностей, решением догматических вопросов, причем мусульманские богословы старались разъяснить в своих трактатах некоторые весьма интересные религиозные вопросы. Решения этих богословских трудностей не могли не породить различных толкований, дававших обильную пишу для сектантских споров. Что касается шиитов, которые признавали только Коран, отвергая предания, то и они не были в свою очередь избавлены от раздора и раскола. Так, иные считали Аллаха воплощенным божеством на земле, думая, что этот Аллах существовал еще до появления вещей, что он никогда не умирал и т. д.
Успехи мусульманской науки. От этих отвлеченных фантазий отрадно обратиться к духовной и культурной деятельности арабов, для которой представлялся большой простор в то время. Арабы занимали все пространство от Босфора до Пиренеев. Христиане надолго потеряли лучшие провинции древнего мира, самые культурные, самые плодородные, самые богатые и самые интеллигентные. Исторический район от счастливого юга, от Египта и Испании, должен был отодвинуться к северу, где, конечно, не было для истории ни нового Карфагена, ни Антиохии, ни Александрии, этих богатейших и образованнейших городов древнего мира. Именно на этих остатках античности возникла мусульманская культура и цивилизация, черпая оттуда полной рукой. Фанатизм последователей Мухаммеда исчез через несколько столетий. В среде их образовались медики, алхимики, грамматики, математики; их учителями были несториане и евреи. Первые, как известно, когда-то внушили юноше Мухаммеду основы его учения: единобожие, презрение к идолопоклонству. Это было тогда, когда Мухаммед еще мальчиком, гоня верблюдов, приходил со своим дядей в сирийский город Бозру, где беседовал с несторианскими монахами. Влияние евреев на мусульманскую, а также и европейскую культуру было самым существенным[193].
Без несториан и евреев, как без посредников, не могло бы образоваться мусульманское и вместе с тем европейское просвещение. Несториане — это христианская секта, которая, узко понимая идею единобожия, подвергала критике догмат о Троице. Этот несторианский взгляд был во вкусе мусульман, которые готовы были простить несторианам все их прочие христианские верования ради отрицания ими догмата Троицы. Вдобавок было еще нечто общее между несторианами, евреями и мусульманами, искавшими просвещения. Несториане и евреи терпели жестокие гонения со стороны правительства, первые за свое сектантство, а вторые за свое презрение к христианской вере. Мусульмане взяли их под свое покровительство. Конечно, несториане не разделяли мусульманских убеждений о Мухаммеде, но у них была общая симпатия с мусульманами к практическим наукам, как, например, медицине и вообще ко всем тем знаниям, на которые последняя опирается.
