– Иди ко мне! – снова прошептала девушка, ласково улыбаясь Олегу. Она протянула к нему тонкие оголённые руки, она словно манила к себе Олега, словно звала его каждым движением нежных своих рук, каждым взмахом ресниц… и Олегу стало вдруг на удивление безразлично, что с ним сейчас будет, что с ним сделают сейчас эти двое. Он шагнул вперёд, ничего уже не соображая, а девушка тоже сделала шаг вперёд… и вот уже её холодные пальцы коснулись рук юноши… вот уже её руки, холодные, ледяные даже, обвились вокруг шеи Олега. Потом он ощутил её губы, они прикасались к шее и были ещё холоднее рук, хоть холоднее, казалось, уже невозможно. Они были холоднее самого льда, но это почему-то совершенно не страшило Олега. И даже когда он ощутил как острая льдинка впилась в его незащищённую шею, он не почувствовал ничего кроме восторга и странного нечеловеческого какого-то наслаждения. Хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно, чтобы это никогда не заканчивалось, это такое блаженство, за него можно и умереть, за него так хочется умереть… впрочем, кажется, он уже умирает и это так здорово, умереть рядом с прекрасной этой девушкой! Виталик был прав… он настоящий друг… а я… я умираю, кажется…
Как сквозь сон донеслись до слуха Олега далёкие какие-то возгласы, приглушённые голоса какие-то, потом они послышались уже куда ближе и отчётливее. Что-то ослепительно-яркое вспыхнуло вдруг перед самыми глазами юноши, и ошеломлённый Олег, очнувшись, наконец, окончательно от дьявольского этого наваждения, увидел подле себя двух сотрудников полиции. Лучи их фонариков, соскользнув с фигуры Олега, осветили остатки развороченной могилы, крест, валяющийся неподалёку, потом они снова впились прямо в лицо Олега, заставив его зажмуриться.
– Сатанист сопливый! – негромко произнёс один из полицейских, фонарик его вновь соскользнул на дно могильной ямы. – Вам что, заняться больше нечем, отморозки! – он замолчал, словно в ожидании ответа, но Олег тоже молчал, постепенно приходя в себя, и тогда милиционер, больно схватив его за плечо, встряхнул. – Что молчишь, сопляк? Сколько вас тут было, говори?!
– Я двоих видел! – вмешался в разговор другой полицейский, по всему видно, подчинённый первому по званию или по должности. – В кусты побежали, вон туда, кажется! – он тоже посветил фонариком в яму. – Труп-то вам, подонки, зачем понадобился?
– Где труп?! – рявкнул прямо в лицо Олега первый полицейский. – Куда вы его подевали, говори?! А не то… – не отпуская плеча Олега, он ухватил его и за другое, встряхнул, но тут же отдёрнул руку. – Э, да у него кровь на шее! Посвети-ка, Семён! Ёлки-палки! Совсем свихнулись, отморозки чёртовы!
Голоса теперь доносились до слуха Олега как сквозь толстый слой ваты, в голове у него всё кружилось и звенело, нестерпимо хотелось пить и страшно клонило ко сну.
– На, приложи! – Олег почувствовал, как к его шее прижали какую-то мягкую ткань. – Придержи рукой! – донёсся приглушённый, сквозь вату, голос и Олег послушно поднял руку, но тут же снова её опустил. – Да он без сознания уже, разве не видишь!
Голоса уже почти не ощущались за толстым слоем невидимой этот ваты, в глазах, несмотря на темноту вокруг, плясали-мельтешили сотни ярких разноцветных искорок, земля странно покачивалась под ногами…
– Куда его? – донеслось совсем уже издалека до слуха Олега. – В отделение?
– Какое, блин, отделение?! В больницу давай! – голоса становились всё глуше, всё неразборчивее, они как бы постепенно затихали вдали… – Э, парень, парень, держись! Умирать не вздумай!
Сквозь рой искорок, сплошной и слепящий, не различалось уже ничего, земля, бешено плясавшая под ногами, ускользнула куда-то в сторону, и это было самым последним, что успел ощутить Олег перед тем, как окончательно потерять сознание.
В этот день Настя как обычно сидела дома и ничем абсолютно не занималась. В последнее время это было обычным её состоянием. Часы на стене показывали половину двенадцатого, до обеденного перерыва матери, когда она непременно забегала домой навестить дочь, оставалось ещё долгих полтора часа.
И вдруг в прихожей зазвонил телефон.
В этом, конечно же, не было ничего необычного, простой телефонный звонок, но Настя почему-то вздрогнула. Странное, нехорошее какое-то предчувствие вдруг охватило её.
Звонок мог быть от матери, но, Настя почему-то стопроцентно была уверена в том, что это не от неё звонок, тем более, что мать чаще звонила на мобильный.
А, может… может, всё же она? Или, что ещё более вероятно, возможно, кто-то просто ошибся номером… такое бывает?
Выбежав в прихожую, Настя некоторое время стояла там неподвижно, не сводя испуганных глаз с телефона. Она надеялась, что этот неизвестный «кто-то» положит, наконец, трубку, поверив, что на другом конце провода никого нет. А если это и впрямь мама, она сейчас перезвонит на мобильник… просто перезвонит на мобильник и все дела…
Сердце девушки испуганно стучало в груди, ноги словно приросли к полу… господи, да замолчи же ты наконец!