Но телефон всё не умолкал и не умолкал, и ничего другого Насте просто не оставалось, как подойти всё же к телефонному столику. Сняв трубку, Настя медленно поднесла её к уху, затаив дыхание, прислушалась.
Но в трубке было полная тишина. Ни гудков, ни голоса… ничего…
– Слушаю! – тихим дрожащим голосом произнесла Настя. – Алло! Я слушаю вас! – она замолчала, прислушиваясь, пытаясь услышать хоть что-то, но так ничего не расслышала… – Я вас не слышу! – сердито крикнула Настя и положила трубку на место.
С радостным чувством того, что это, скорее всего, просто неправильно набранный номер, Настя вновь направилась к тахте, но не успела она пройти и половину пути, как телефон вновь ожил.
Чертыхнувшись в сердцах, Настя вернулась. Как это не странно, но теперь она почему-то не боялась совершенно, страх, возникший на пустом месте, исчез так же неожиданно, как и появился.
– Алло! – почти крикнула Настя в трубку. – Слушаю!
– Это квартира Нестеровичей? – послышался в трубке далёкий, едва различимый девичий голос. – Алло! Настю можно!
Настя почти сразу узнала этот голос, а равно и его обладательницу.
– Ксюшка, ты?! – проговорила она с огромным облегчением. – Ты откуда?
– Настька! – в голосе далёкой Ксюши тоже послышались облегчённо-радостные нотки. – Еле до тебя дозвонилась!
– Ты где? В городе? – Настя мельком взглянула на часы. – Ты откуда звонишь?
– Из дому, откуда ж ещё!
Слышно было, как Ксюша вздохнула на своём конце провода.
– Случилось чего? – встревожилась Настя.
Ксюша немного помолчала. Потом вторично вздохнула и помолчала ещё немного.
– Да ничего не случилось, – наконец-таки проговорила она, и, вздохнув в третий раз, добавила: – Соскучилась просто. А ты когда к нам приедешь-то?
– Не знаю даже, – машинально отозвалась Настя, думая о своём. Потом спохватилась и добавила: – Скорее всего, совсем в этом году не приеду. Не получится…
– Почему не получится?
Настя ничего не ответила. Ей подумалось вдруг, что тогда, год назад, Ксюша была права, советуя ей не связываться со страшной этой книгой. Если б только Настя послушала её тогда…
– Я жду, жду… а ты всё не едешь, – как-то по-особенному жалобно проговорила Ксюша в трубку и вдруг, словно вспомнив что-то, добавила: – Кстати, а тебя тут спрашивали!
– Кто спрашивал? – удивилась Настя.
– Подруга твоя городская. Спрашивала: приехала ли ты к бабушке. – Ксюша помолчала немного, словно собираясь с мыслями. – Я сказала, что ты ещё не приехала. Тогда она спросила, приедешь ли ты, вообще, этим летом, а я… что я могла ей ответить! Вот, решила позвонить… Ты не думай, – Ксюша снова замолчала, вздохнула, – я всё равно хотела звонить тебе на днях…
– Да что за подруга? – перебивая Ксюшу, почти выкрикнула Настя. – Школьная, что ли?
– Школьная, конечно! Ну, эта твоя подруга… помнишь, ты мне ещё фотку подарила, вы там вдвоём в парке… помнишь?
– Что? – еле слышна пролепетала Настя, чувствуя внезапно, как холодеет что-то изнутри, какими ватными и непослушными становятся вдруг ноги, как тягуче засосало под ложечкой. – Что ты сказала?
– Как же её зовут? – не слушая Насти, тараторила дальше Ксюша. – Совсем из памяти вылетело… ты же мне говорила тогда…
– Вероника? – голос у Насти был хриплый, дрожащий… умоляющий даже голос…
«Скажи, нет! – мысленно умоляла она подругу. – Ну, что тебе стоит сказать, нет! Любое имя… назови любое имя… любое имя, только не это!»
– Вероника! – обрадовалась Ксюша. – Точно, Вероника! Что это я, дура… ты же говорила мне тогда!
Настя почувствовала вдруг, как у неё перехватило дыхание. Левой свободной рукой она машинально провела по внезапно вспотевшему лбу. Этого не может быть… просто не может этого быть!
– Почему не может? – спросил в трубке голос Ксюши и Настя поняла, что последние слова она произнесла вслух, выкрикнула даже. – Почему не может? – с неким интересом даже повторила Ксюша. – Алло! Настя, ты меня слышишь?
– Потому что… – Настя вдруг запнулась, вспомнив о том, что Ксюша ведь ничегошеньки не знает из всего того, что здесь произошло… пускай лучше не знает, не надо ей знать это… – А ты не перепутала? – с внезапной надеждой спросила Настя. – Она, что, имя своё тебе называла?
– Нет! – сказала Ксюша, и Настя воспрянула было духом, ожила почти, но тут Ксюша добавила торопливо: – Но это она, точно! Я не перепутала! Да и как её перепутать-то, ведь я после всего этого ещё раз фотку просмотрела. Она, точно! Красивая, рыжая такая… ярко-рыжая…
Это был приговор! Окончательный и обжалованию, как говорится, не подлежащий. Веронику и в самом деле трудно перепутать с кем бы то ни было, а это значит… это значит, что то страшное потустороннее существо с обличьем Вероники… что оно смогло каким-то непонятным образом выбраться из могилы и теперь на свободе. И не просто на свободе…
Оно разыскивает Настю… для чего-то её необходима именно Настя!
Трубка негромко попискивала в бессильно опущенной Настиной руке… опомнившись немного, она вновь поднесла трубку к уху.
– Алло! Алло! – встревожено кричала в трубке Ксюша, давно уже, кажется, кричала. – Ты меня слышишь, Настя? Почему ты не отвечаешь! Ты слышишь меня?