– Понимаешь… – мать замялась, подошла зачем-то к окну, простояла там некоторое время не оборачиваясь… она словно высматривала что-то внизу, во дворе, впрочем, скорее всего она просто собиралась с мыслями. – Ты только не волнуйся, ладно?
– Ладно! – сказала Настя, не сводя с матери тревожного взгляда. – А с какой такой стати мне волноваться? Что случилось такое, особенное?
– Какие-то подростки… – мать замолчала, по-прежнему упрямо уставившись в окно, казалось, она просто боялась встретиться с Настей взглядом, – подонки какие-то могилу Вероникину разрыли… – оторвавшись, наконец, от созерцания замусоренного двора, мать взглянула на дочь. – Ты только не волнуйся, ладно!
– Когда это случилось? – прошептала Настя сдавленным голосом. – Вчера?
– Вчера вечером! – подтвердила мать… она подошла к Насте, взяла её за руку. – Ты только не волнуйся, ладно?!
Мать хотела, кажется, добавить ещё что-то, но почему-то передумала.
– Вчера вечером! – повторила Настя, с трудом сдерживая дрожь. Ей очень не хотелось расстраивать мать, но Настя чувствовала, что долго она не выдержит, сорвётся, так трудно стало дышать, в глазах как-то сразу потемнело. – Вчера вечером… – повторила Настя, судорожно сглотнув. – Кто это сделал?
– Подонки! – жёстко отозвалась мать. – Им бы на всю катушку впаять, а с ними нянчатся! Задержали одного вчера… что толку!
– Отпустили?
– В больницу ещё доставили! – мать негодующе фыркнула. – Принца такого!
Она замолчала, так и кипя от внутреннего возмущения. Настя тоже молчала, хоть и совершенно по другой причине.
– А в больницу зачем? – спросила она наконец.
– Ну… – мать пожала плечами, – точно не знаю, слышала только…
– Что слышала?
– С шеей у него что-то… то ли укус там, то ли порез…
– С шеей? – встрепенувшись, Настя внимательно посмотрела на мать. – Именно с шеей?
– Свои же друзья-отморозки, наверное, и сотворили такое! – мать всё ещё никак не могла успокоиться. – Ритуалы их дурацкие! А теперь этот подонок чуть ли не жертва, представляешь!
– Представляю! – Настя снова судорожно вздохнула. – А что если он и в самом деле жертва?
– Чья?
Некоторое время они молча смотрели друг дружке в глаза.
– Зря я, наверное, всё это тебе рассказала, – пробормотала мать, первой отводя взгляд. – Не надо было. Ты только не волнуйся, ладно!
– А я и не волнуюсь, – солгала Настя. Повернувшись, она молча пошла в сторону кухни, потом, словно вспомнив что-то чрезвычайно важное, снова вернулась в зал. – Скажи, ма… а зачем они всё это сделали… ну, раскопали зачем? Что они там искали, золото?
– Не знаю! – мать подошла к Насте, чуть приобняв за плечи, повлекла её за собой на кухню. – Всё, доча, хватит об этом! Пускай ими полиция занимается! – мать замолчала, но всё ещё не в силах полностью сдержать своё возмущение, неожиданно добавила: – Подонки, дегенераты! Я б им, скотам… к стенке, рука б не дрогнула! Труп зачем воровать?!
– Что? – снова встрепенулась Настя. – Труп исчез?
Поняв, что сболтнула лишнее, то, чего говорить явно не следовало, мать лишь молча кивнула головой.
– Ты только не волнуйся! – почти просительно проговорила она чуть после, когда они уже сидели за обеденным столом. – Правоохранительные органы, они сами разберутся, что к чему. Алло, ты меня слушаешь?
– Слушаю! – сказала Настя почти угрюмо. – Ты на работу не опоздаешь?
– Надо бежать! – согласилась мать, торопливо допивая кофе. – Побегу я? – добавила она, вопросительно глядя в лицо дочери.
– Беги! – голос Насти звучал почти безразлично. – Не бойся, я в порядке!
Но мать, кажется, не была полностью в этом уверена, видно было, что ей очень не хочется оставлять Настю дома одну. Ещё она здорово жалела, что вообще рассказала дочери всю эту историю.
– Я позвоню! – пообещала она, выходя. – Ты тоже, ежели что – звони! Обещаешь?
– Обещаю! – сделав над собой немалое усилие, Настя улыбнулась матери бодро, весело даже. – Иди!
Мать вышла, а Настя, затворив за ней дверь, тотчас же принялась запирать её на все возможные засовы… впрочем, их оказалось всего только два. Потом она снова прошла в зал и, опустившись в кресло, застыла в мрачном раздумье…
И почти сразу же вновь раздался телефонный звонок.
Он прозвучал так резко и неожиданно, что Настя даже вздрогнула от испуга и непонятного, нехорошего какого-то внутреннего предчувствия. Некоторое время она просто сидела в кресле, сидела молча и совершенно неподвижно, не сводя испуганных глаз с телефонного аппарата, она всё ждала, что телефону надоест трезвонить и он умолкнет в конце-то концов! Но видимо тот, кто звонил, отлично был уведомлён о том, что она, Настя, сейчас дома, что, рано или поздно, но она возьмёт-таки трубку. Наконец телефон умолк и Настя, вздохнув с облегчением, встала с кресла… именно этот момент и выбрал телефон, чтобы грянуть снова. Ясно было, что так просто он не угомониться, что трубку придётся снять, ничего не поделаешь…
Настя встала, почувствовав, какими ватными и непослушными стали вдруг ноги. Подойдя всё же к трезвонящему телефонному аппарату, она долго не решалась снять трубку, потом всё же сняла её, медленно поднесла к уху.