– Слушаю! – не сказала, а, скорее, выдохнула Настя в трубку. – Слушаю!
– Настя? – послышался далёкий, еле различимый голос… и Настя с облегчением перевела дыхание… она узнала Ксюшу, её голос. – Это ты, Настя?
– Тебя плохо слышно! – не сказала, а буквально прокричала в трубку Настя. – Я тебя не слышу почти! Перезвони лучше!
– Нет! – в далёком, еле различимом голосе Ксюши Настя уловила вдруг нотки самого настоящего ужаса, и ещё чего-то, даже не поддающегося определению. – Не бросай трубку, Настя! Пожалуйста, не бросай трубку!
– Хорошо, не буду! – торопливо, чтобы успокоить подругу, проговорила Настя и ещё плотнее прижала трубку к уху. – Я слушаю, слушаю! Случилось что?
Ксюша вдруг слабо всхлипнула, судорожно как-то всхлипнула, с надрывом, и вдруг… застонала, словно от невыносимой боли.
– Ксюшка! – встревожено выкрикнула в трубку Настя. – Что с тобой, Ксюшка?! Алло, ты меня слышишь? Ксюшка, ты слышишь меня?
– Помоги мне, Настя! – медленно, задыхаясь, проговорила, вернее, простонала Ксюша… потом она как-то жутко и незнакомо прохрипела: – Спаси меня, Настя! Спаси меня! Она… они…
Вскрикнув на этот раз особенно мучительно и протяжно, Ксюша вдруг умолкла на полуслове. Шипение и треск в трубке тоже прекратились, теперь там была тишина, полная, абсолютная тишина… впрочем, Насте показалось вдруг, что она слышит в трубке чьё-то осторожное дыхание… или ей всё это только показалось…
– Ксюша! – запоздало выкрикнула Настя в трубку. – Ты меня слушаешь, Ксюша?
Трубка, казалось, только этого и ждала. Во всяком случае, она тотчас же запищала противными короткими гудками.
– Ксюша! – снова закричала Настя, отчаянно прижимая пищащую эту трубку к уху. – Ксюшенька! Ответь, пожалуйста! Ответь!
Осознав наконец, что все её мольбы и причитания бессмысленны, Настя швырнула трубку на место и в каком-то лихорадочном волнении, с паникой даже, закружила по комнате. Мобильного телефона Ксюша почему-то не имела совсем (во всяком случае, в прошлом году его у неё не было), но где-то тут был номер Ксюшиного домашнего телефона… Настя записывала его, он должен быть где-то… только вот где? Ищи, дура, ищи… это так важно, так необходимо сейчас… куда ты могла его записать: блокнот, тетрадь, клочок бумаги… думай, вспоминай… склеротичка, дебилка чёртова! Постой, а это, случайно, не он? Он, кажется, он… нашла… ура! Сейчас же позвонить… уточнить… выяснить всё до мельчайших подробностей!
Телефон долго сигналил длинными гудками, и Настя уже хотела бросить трубку, как вдруг на том конце провода кто-то неожиданно поднял трубку.
– Ксюша! – отчаянно выкрикнула в трубку Настя. – Это ты, Ксюша?
– Нет её! – Настя узнала дребезжащий пропитый голос Ксюшиной матери. – А кто это?
– Это я, тётя Поля! – Настя вдруг почувствовала, как у неё моментально пересохло во рту. – А где Ксюша?
В трубке некоторое время молчали.
– Ты, что ли, Настька? – не совсем уверенно спросила Ксюшина мать.
– Я! – Настя торопливо облизнула языком пересохшие губы, но это мало помогло… язык был как тёрка. – А Ксюша где? На огороде?
И вновь некоторое время Ксюшина мать молчала.
– Нетути её там, – проговорила она наконец. – Не знаю, куда подевалась… работу не закончила… пускай заявится только, я её! – Ксюшина мать неожиданно громко икнула в трубку, потом помолчала немного и добавила: – А что ей передать?
– Передайте ей…
Настя вдруг умолкла, так и не докончив фразы, вернее, она и сама не знала, что же ей сказать такое. Она просто хотела услышать Ксюшу, её голос, просто удостовериться, что у подруги всё в порядке… пугать же заранее Ксюшину мать Насте никак не хотелось, несмотря на крепнущую с каждым мгновением уверенность в том, что с Ксюшей стряслось что-то нехорошее.
– Скажите, а она скоро будет? – почти умоляюще проговорила Настя в трубку. – Я б перезвонила потом…
– Я ей скажу! – буркнула Ксюшина мать – Скажу, что ты звонила.
Настя почувствовала, что ещё мгновение и она бросит трубку.
– Подождите секундочку! – почти взмолилась она. – Передайте Ксюше, чтобы она… чтобы сразу же позвонила мне, как только придёт! Сразу же, это очень важно! Она мой номер знает! Скажете?
– Да скажу уже, чего уж там!
И мать Ксюши бросила трубку.
Настя, проделав то же самое, некоторое время стояла неподвижно, уставясь невидящим взглядом куда-то в пространство. У неё подгибались колени, сильно кружилась голова, так сильно, что Настя пошатнулась, едва не упала и наконец почти без сил опустилась на низенькую кушетку, стоящую возле телефонного столика. Сидела она тоже молча, по-прежнему уставившись взглядом неизвестно куда. Мыслей не было, ни единой связной мысли не было в Настиной голове… хотя нет, одна всё же была, не мысль даже, слово… одно-единственное только слово…
«Беда! – назойливо-тревожно выстукивали в голове Насти невидимые какие-то молоточки. – Беда! Вот же беда какая!»