И мы стали жить, почти не встречаясь с мамой. Очень пригодился старинный метод общения - записки. Светка, в очередной раз поссорившись с очередным барыгой, безвылазно сидела дома, у телевизора, я занимался тем же, начисто выбросив из головы высшее образование и тому подобную муру насчёт смысла жизни. Мы, как и прежде, часто и где попало занимались нашей «физкультурой», но почти не разговаривали.
А мама, ни разу не вспомнив больше о своём больном сердце, наоборот, с головой ушла в работу, стала пропадать там даже в выходные, и я искренне мечтал, чтобы у неё, ещё молодой, в сущности, женщины, случился так называемый «служебный роман». Пусть даже с альфонсом каким-нибудь лет двадцати, каких немало ошивается в Комитете по их делам. Это была бы, во всяком случае, достойная компенсация обиды, нанесённой напоследок отцом. О том же примерно как-то обмолвилась и Светка, рассчитывая, может быть, меня позлить, а я - хоть бы хны.
Но ничего такого не произошло. И, как мне кажется, вовсе не потому, что мама как-то особо страдала об отце. А потому, что она возненавидела всем сердцем саму любовь. Во всех ее проявлениях. И эта ненависть стала быстро, на наших глазах, сжигать мамину душу, а заодно и тело.
На службе, как удавалось узнавать нам из более чем скудной информации, которая до нас доходила, несмотря на усердие и опыт успешного учёного, мамины дела шли всё и хуже, подошли новые выборы, и маминой фамилии не нашлось места в партийном списке. И новый мандат она не получила.
Вдобавок ко всему в это же примерно время бывшие соратники отца, компаньоны, подельники, если хотите, путём каких-то манипуляций или ещё как-то... Словом, однажды выяснилось, что мы к числу состоятельных семей больше не принадлежим. И продолжаем уверенно двигаться к полному краху.
Когда отцу по христианскому обычаю - а он всегда почему-то числил себя христианином, хотя в церкви, насколько я знаю, никогда не бывал - отметили сороковины, Светка, будто этого только и дожидалась, продолжила своё победоносное шествие по чужим постелям, мотивируя этого необходимостью заработка.
- Но не повредит ли эта твоему... Нашему будущему ребёнку? - счёл необходимым озаботиться я.
- Какому?! - она даже не сразу уразумела, о чём я речь веду, но тут же спохватилась: - Ах да, я совсем забыла тебя сразу проинформировать: не будет никакого ребёнка, можешь быть спокоен.
- Ты сделала аборт?
- Вот ещё - здоровьем рисковать! Я ликвидировала беременность волевым усилием, подумаешь - великое дело!
Да, так она и сказала. Вам, разумеется, сразу пришла мысль об элементарном бабьем блефе, но я, скорее, склонен был верить. Верю и сейчас. И, разумеется, не пытался её остановить. Во-первых, потому что - уговор, чёрт бы его подрал; во вторых, просто бесполезно; а в-третьих, представляете, я даже порадовался. Поскольку в дни вынужденного воздержания моя жена на глазах превращалась в какую-то совершенно бесчувственную, в том числе и в постели, куклу, ко всему равнодушную, вечно сонную и неприбранную. Как знать, может быть, во время распутства она и напитывалась некоей совершенно необходимой энергией. Если верить сказкам про ведьм, то у них это обычное дело...
А мама стала увядать на глазах. И вскоре у нее обнаружился запущенный рак лёгкого. Но я этому не поверил. Как он мог быть запущенным, если мать никогда в жизни не курила, но, главное, лишь недавно перестала пристально следить за здоровьем, а прежде аккуратно проходила всякие диспансеризации, причём не в заштатной районной больничке, а сами понимаете где.
Нет, это был не рак, врачи ошибались Но если всё-таки рак, то особый - такая как бы опухоль души, вызванная ненавистью к тому, что, по определению, является сущностью сотворённого некогда и потом спасённого мира..
В общем, через четыре месяца, не доставив никаких хлопот вновь приглашённой, только уже в качестве сиделки, Вере, мама отправилась к отцу. Мне показалось, что она торопила этот момент, отказываясь принимать какие-либо лекарства, кроме обезболивающих. То есть, она могла бы ещё некоторое время побыть среди нас, живых, но ей очень не терпелось отыскать за горизонтам мужа и поговорить о том, о чём не успела при жизни. Впрочем, это всего лишь мои фантазии...
Мама отправилась к отцу, ее похороны, на которые пришлось потратить даже деньги, заработанные Светкиным «трудом», окончательно разорили нас. Мы даже с тишайшей Верой не смогли расплатиться, лишь пообещали сделать это при первой возможности. В ответ на что Вера лишь презрительно фыркнула и, не проронив, по обыкновению, ни слова, плотно затворила за собой дверь. Это, как ни странно, задело Светку более, чем что-либо другое прежде, она, кажется, не спала всю ночь, как после покупки нам «БМВ», утром пепельница была полной окурков, но ещё весь день после этого Светкины губы безмолвно шевелились, будто она упорно пыталась что-то кому-то объяснить, однако вслух за целые сутки было произнесено всего лишь несколько слов, притом ничего существенного не значащих...