Солдат не только успокоился, но и обрадовался. Это точно выбьет из его дырявой головы все мысли и не оставит в его разуме четкой памяти… Он не способен стереть отчетную память ошейника, не способен и подчинить память, направляемую в отчет… Но он не оставит начальству ненужные мне воспоминания. С командиром он поделится разве что мечтами, заполонившими его слабый ум. Можно считать, что я здесь один — один с этим еще неживым человеком, офицером S9… И сейчас я посмотрю в глаза этому человеку, которому суждено мной перевернуть этот мир…
— Загрузка.
— Есть загрузка.
— Готовность.
— Есть готовность.
— Активация.
— Есть активация.
Я с напряжение всмотрелся в открытые глаза офицера, устремленные еще в пустоту…
— С пробуждением вас, Айнер.
Офицер наставил на меня светлые глаза, как оружие…
— Обойдемся и без этого, полковник.
— Называйте меня Готфрид Грабен.
— Мне не придется вас так называть. Мне вообще вас никак называть не придется. Я должен идти и не думаю, что мы с вами еще встретимся. Меня ждет вечная война, а вас… Черт… Я не знаю, что вас ждет.
Нет, это не тот взгляд, не тот ответ, которого я ждал… Похоже, что-то пошло не так, как я планировал… Его ответ звучит неожиданно и — даже угрожающе…
— Что вы имеете в виду, Айнер?
— То, что не знаю, что вас ждет.
— Не знаете, что делают нейропрограммисты высшего офицерского состава?
— В общем — знаю. А вот, что делаете конкретно, вы — понятия не имею.
— То же, что и остальные.
— Что-то не похоже. Вернее, вы — не похожи.
— А на кого же я тогда похож, Айнер?
— На черта. Не на того, кто из хромых и косых шутников. На главного и серьезного — того, кто не хромает и не косит, а заставляет хромать на ногу и кривить глазом других чертей.
— Вы считаете, что эта ваша гипотеза основательна, Айнер?
Он указал мне прищуренным глазом на свору «собак», брошенных Шлаком и разбредшихся вокруг меня…
— У вас в подчинении полно «чертей» — и все они — хромые и косые.
— А вы прежде, чем начать надо мной насмехаться, не подумали, что вашу память мог прописать именно я?
— Насмехаюсь над вами не я, а вы — насмехаетесь над собой правдой, которую я вам просто констатирую. И вообще… Может, вы один выставили из головы на всеобщее обозрение целый отряд злых шуток в образе «собак», но в голову такие шутки забредают — не вам одному. И не у вас одного они в темницах головы долго не томятся.
Я замолчал, размышляя, а он сошел с вертикальной установки и встал перед растерянным солдатом…
— Ты что стоишь, когда время идет?!
— Я…
Айнер не дождался даже ответа — он вырвал у Воробьева из рук приготовленное для него обмундирование… Нет, я ждал не такого… Нет, не такого…
— Стойте, Айнер. Вам рано идти.
— Через час я должен вступить в должность — это мой долг. И времени мне хватит — только долететь до Хантэрхайма.
Я свел на офицере сканирующий взгляд, вчитываясь в его мысли… Они открыты мне, но — непроницаемы для меня, подобно ночному мраку… Именно так мы смотрим во мглу — смотрим на все, но не различаем ничего… Мой разум не может прочесть его мыслей, как глаза не могут видеть в темноте… Моему разуму нужно время, как и глазам, всматривающимся в ночь…
— Стойте, Айнер. Я вынужден вас задержать. Мне нужно провести некоторые тесты.
— Проводите. Я вам для этого не понадоблюсь. Я в ваших тестах ничего не смыслю.
Нет, я не понимаю его мыслей. Возможно его мысли — не непроницаемый мрак, а ослепительный свет — смотря на него, нужно не открывать, а прикрывать глаза… Да, нужно проверить такой взгляд… Только мне и после этой пробы ничего не стало ясно… Я планировал его ровно мыслящим, равно распределяющим и свет, и тьму… А получился он… Нет, я не понимаю… Он с пугающей скоростью перестраивает мысли, перенаправляя их на непроходимые для меня пути, просто, постоянно… Это не размеренный ход мыслей, рассчитанный мной, — это похоже на перепады напряжения в электросети… Да, это скачки, незаметные сразу только из-за скорости… из-за частоты… С этим открытием в мое сознание закралась мысль, что я, решая одну загадку, только создал — другую…
— Стойте, Айнер! Вы не имеете права уйти, прежде чем я отпущу вас.
— Я возьму это право у вас, как взял эту шинель у солдата, не сообразившего, что у меня нет времени ждать ваших действий, — у меня есть время только действовать!
— Вам не позволят действовать таким образом, Айнер.
— Позволят, никуда не денутся. Никто никуда не денется от данности. А мои действия — данность.
Лей Мао… Он встал в дверях, и на его серьезном лице отразилась гордость за его правоту, не осмысленную нами…
— Он не стабилен, полковник.
— Он стабилен, Лей… Просто, не так, как мы…
— Я должен доложить генералу Стагу, полковник. Я обязан…
— Собрались — докладывайте.
— Я пришел предупредить вас, полковник.
— Поздно предупреждать, Лей.
— Я пришел сообщить вам, что это еще можете сделать вы.
— Я не сделаю этого. Я не сдам его Стагу, пока не разберусь с ним…
— С ним все ясно, полковник.
— С ним не ясно ничего, Лей… Он точно такой, какой должен быть, но только — с точностью наоборот…
— Я не понимаю, полковник…
