22. Итак, император прибыл во дворец в Аахене, а франкские воины, во множестве находившиеся там, приняли его с большой любовью и вторично провозгласили императором. Когда все закончилось, он поблагодарил тех, кто позаботился о похоронах отца и подобающими увещеваниями облегчил печаль охваченных горем людей. Он также восполнил, как подобало, все, чего недоставало, чтобы почтить память о покойном родителе. По оглашении отцовского завещания оказалось, что из его имущества не осталось ничего, что не было бы распределено согласно его воле. В завещании было упомянуто все. Но Людовик распределил то, что он отписал церквям, надписав имена епископов, каковых долей была двадцать одна. А королевские украшения, которые он получил, закрепил за будущими поколениями. Затем определил, что следовало раздать по христианскому обычаю сыновьям, сыновьям и дочерям сыновей, а также королевским слугам и служанкам и всем бедным. Так император Людовик исполнил все, чего требовала запись.
23. Совершив это, император — поскольку он был величайшим из великих — велел удалить из дворца все сборище женщин, за исключением лишь немногих, кого он счел пригодными для служения королю. Сестер же он отправил каждую в свое владение, полученное от отца. Однако они еще и не такого заслуживали от императора и стали словно бы добиваться заслуженного наказания. После этого император прилежно выслушал посольства, отправленные к его отцу, но приехавшие уже к нему, позаботился о пышном приеме и отпустил их, богато одарив. Среди них был посол константинопольского императора Михаила, к которому Карл посылал послов, Амаллария, епископа Трирского, и Петра, аббата Нонантулы, дабы скрепить мир. На обратном пути названные послы привезли с собой послов Михаила, протоспафария Христофора и диакона Григория, отправленных к императору Карлу; они ответили на все, что было отписано. Отослав их, император отправил с ними ко Льву, замещающему императора, своих послов: Нортберта, епископа Редджио и Рихоина, графа Пуату, прося дружеского союза и возобновления и подтверждения прежнего договора. В тот же год в Аахене состоялось совещание знати, и он разослал по всем частям королевства верных людей, чтобы они в соответствии с законом упорно исправляли злоупотребления и по закону воздавали за все. Своего племянника Бернарда, короля Италии, приглашенного к нему и выказавшего сыновнее повиновение, он отпустил в свое королевство, щедро одарив. И с Гримоальдом, государем Беневента, который не приехал, но прислал своих послов, он договорился под клятвой, что каждый год тот будет вносить семь тысяч солидов в казну.
24. В тот же год он отослал двух своих сыновей — Лотаря — в Баварию, а Пиппина — в Аквитанию, третьего же, Людовика, еще ребенка, оставил при себе[182], В то время Хериольд, которому, казалось, принадлежала верховная власть над данами, был изгнан из королевства сыновьями Годфрида, нашел убежище у императора Людовика и присягнул ему по обычаю франков. Приняв его, король приказал ему ехать в Саксонию и там укрываться до того времени, когда он сможет предоставить ему помощь для возвращения королевства. В то время император милостиво восстановил у саксонцев и фризов их право, унаследованное от отцов, которое они потеряли из-за своего вероломства при его отце. Некоторые называли это великодушием, другие же — безрассудством, так как этим народам свойственна прирожденная свирепость, и их следует сдерживать кнутом, чтобы, не чувствуя узды, они не предались бесстыдной измене. Но император посчитал, что свяжет их крепче, если щедро одарит их милостью, и он не был обманут в своих надеждах. Ведь эти народы впоследствии всегда были ему в высшей степени преданы.
