27. Император благоразумно велел послам сарацинского короля сопровождать его. Когда они приехали туда, их задержали почти на три месяца; после же, когда они уже жалели о своем приезде, император позволил им уехать. Оставаясь в том же дворце, он принял посла константинопольского императора Льва, по имени Никифор. Затем было и посольство из пределов римлян, далматинцев и славян, хлопотавшее о заключении дружеского союза. Но поскольку отсутствовали и они, и Хадалон, префект приграничной области, и без них этого нельзя было решить, Альгарий был отправлен в Далматию, чтобы заключить мир с Хадалоном, правителем этой области. В тот же год сыновья Годфрида, некогда короля норманнов, отправили послов, прося у императора мира, поскольку Хериольд теснил их. Эти просьбы он отверг как бесполезные и притворные, а Хериольду отправил помощь против них. В тот год, 5 февраля, луна погасла во втором часу ночи, а в созвездии Возничего появилась яркая комета. Папа Стефан скончался на третий месяц после того, как вернулся из Франции в Рим, а на римскую кафедру вместо него был избран Пасхалий[186]. После торжественного посвящения он отправил к императору с послами письмо с извинениями и большие дары, уверяя, что он не столько добился этой почести из-за своего честолюбия и по своему желанию, сколько она сама свалилась на него благодаря выбору духовенства и решению народа. Его послом был байюл Теодор, номенклатор, который, совершив посольство и добившись просимого, вернулся, по обычаю своих предшественников, за подкреплением договора о дружбе.
28. Уже подходил к концу сорокадневный пост того года, и в пятый день последней недели, когда празднуется достопамятная трапеза Господа, император, совершив все, чего требует столь торжественный день, пожелал вернуться из церкви в королевский дворец, деревянная галерея, через которую надо было пройти, пораженная гнилью, обветшавшая и истлевшая от постоянной сырости, треснула и подломилась под ногами императора и его спутников; грохот наполнил весь дворец страхом, каждый боялся, как бы императора не придавило в этом внезапном падении. Но Бог, возлюбивший его, защитил и от этой опасности. Ведь хотя более двадцати его спутников свалились на землю вместе с ним и получили различные увечья, он не претерпел никакого ущерба, разве что ушиб грудь рукоятью меча, слегка ободрал мягкую кожу уха и ударился о дерево ляжкой близ паха, но это быстро вылечили. Вверенный заботе врачей, он вскоре восстановил прежнее здоровье. По прошествии двадцати дней он отправился на охоту в Нимвеген. Закончив охоту, император собрал в Аахене съезд знати, во время которого сполна показал, какое жаркое рвение к делу служения Богу бьется в теснине его груди. Созвав епископов и духовенство святой церкви, он побудил их составить книгу о правилах канонической жизни, в которой проявилось все совершенство этого порядка, словно его обновили. В книгу он также приказал внести указания о еде, питье и всем необходимом, чтобы все мужчины и женщины, служившие Христу в соответствии с этим уставов, не терпели никакой нужды и помнили только о несении службы Господу. Эту книгу он с надежными посланцами разослал по всем городам и монастырям с каноническим уставом своего королевства, чтобы ее везде переписывали и чтобы им доставили все необходимое содержание, предписанное ею. Это великое событие стало счастливым предзнаменованием для церкви и вечным памятником благочестивому императору, достойному всяческой хвалы. Подобным же образом любезный Богу император установил, чтобы бенедиктинский аббат, а через его посредничество — и монахи, что всю жизнь переходят из монастыря в монастырь, вводили во всех монастырях, как мужских, так и женских, единообразный и неизменный обычай жить в соответствии с уставом св. Бенедикта. Также благочестивый император, решив, что не должно служителям Христа быть в рабстве у людей и что многие ищут церковной службы по своей жадности, ради личных нужд, постановил, чтобы каждый несвободный человек, приступая к служению алтарю по склонности и здравом размышлении, был сперва отпущен своими господами, мирянами или священнослужителями, и только затем постепенно возводился к алтарю. Желая также, чтобы церковь располагала собственными средствами на расходы, дабы служением Богу не пренебрегали из-за какой-нибудь нужды, он включил в названный эдикт указание, чтобы каждой церкви поставлял содержание один манс, платя законную подать и предоставляя слугу и служанку. Таковы были упражнения императора, его ежедневные школьные занятия, его площадка для состязаний, и это видел Тот, чей град ярче сияет благодаря святому учению и богоугодной деятельности; а кто унизит себя перед бедняком, подражая в смирении Христу, тем выше поднимется. Наконец и епископы, и клирики стали отказываться от золоченых перевязей и поясов и кинжалов, отягощенных самоцветами. И я показываю, что он так же поступал, если духовенство и устремлялось к блеску мирских украшений.
