42. На следующую зиму, в феврале в Аахене состоялось народное собрание; на нем без отлагательств обсудили позорные и ужасные события, происшедшие недавно в испанской марке. Их тщательно расследовали и уличили зачинщиков, которых император ранее поставил там главами. Император всего лишь лишил их почестей, велев позором искупить вину. Подобным же образом обвинили Балдрика, герцога Фриуля, и доказали, что болгары разоряли наши земли из-за его бездействия и легкомыслия; он был изгнан из герцогства, а его власть разделили между четырьмя графами. Император, с рождения милосердный, всегда оказывал грешникам снисхождение. Но однако те, кто его получал, жестоко злоупотребляли его милостью и спустя короткое время становилось ясно, что в то время как он прославился заботой об их жизненных благах, как о собственных, они приносили ему горе. В то время Халитхарий, епископ Камбре, и Ансфрид, аббат монастыря Нонантула, вернулись из заморских краев и рассказали, что Михаил принял их очень любезно. Следующим летом император устроил в Ингельхейме народное собрание, на котором принял и отпустил послов римского папы, примицерия Квирина и номенклатора Теофилакта, которые приехали с большими дарами. А когда он уехал в Диденхофен, прошел слух, что сарацины собираются напасть на наши земли, и он послал сына Лотаря в эту марку, дав ему большое и сильное франкское войско. Повинуясь отцовским предписаниям, тот приехал в Лион и стал ждать вестника из Испании, а к нему прибыл на совет брат Пипин. Пока они оставались там, вернулся посол, сообщив, что войско сарацин и мавров сильно продвинулось, но оно состоит из пехоты и сейчас не пойдет далее в наши пределы. Услышав это, Пипин уехал в Аквитанию, а Лотарь благополучно вернулся к отцу. Между тем сыновья Годфрида, некогда короля данов, изгнали Хериольда из королевства. Но император хотел и Хериольду помочь, и с сыновьями Годфрида заключить мирный договор, поэтому, послав к Хериольду саксонских графов, велел им действовать сообща, поскольку они еще раньше заключили союз. Хериольд же не стерпел этого промедления и, не известив наших, сжег некоторые их города и увез добычу. А они решили, что это сделано по воле наших, и внезапно, когда наши ничего подобного и не подозревали, выступили в поход, перешли реку Эдер, напали на замки, обратили их защитников в бегство и, захватив в замках все, что можно, вернулись к себе. Но совершив это, они узнали правду об этом деле и, опасаясь заслуженной мести, послали сперва к тем, кому причинили такое зло, а затем и к императору, признавая свою неправоту и предлагая дать подобающее удовлетворение; они бы дали удовлетворение по выбору императора, а мир останется нерушимым. Император согласился с их желанием и просьбой. В то время граф Бонифаций, получивший от императора остров Корсику, вместе с братом Бернардом и другими на заведомо плохом корабле искал и не нашел пиратов, “блуждающих по морю, и причалил к дружественному острову Сардинии, а оттуда, взяв на борт человека, знающего морские пути, переправился в Африку между Утикой и Карфагеном. Против него вышло множество африканцев, пять раз он сражался с ними, столько же раз терпел поражения и потерял много своих; вот среди кого и из-за чего выпало умирать нашим людям, которые по чрезмерной непоседливости или безрассудному легкомыслию дерзнули совершить непосильное. Однако Бонифаций, взяв товарищей, поднялся на корабли и вернулся на родину, оставив по себе африканцам неизведанный ими и неслыханный прежде страх. В тот год дважды произошло лунное затмение, 1 июля и в ночь Рождества Господня. Ежегодный взнос, привозимый императору из Гаскони, был менее обилен, а зерно попорчено, как они говорили, из-за выпадений с неба. Зимой император уехал в Аахен.
