43. По прошествии зимы, когда справлялся сорокадневный пост и предстояли пасхальные торжества, бурной ночью произошло трясение земли, настолько сильное, что всем строениям грозило обратиться в развалины. Затем подул ветер, и не слабый, а такой, что своей силой сотряс сам аахенский дворец и сорвал большую часть свинцовых пластин, которыми была покрыта церковь святой Матери Божьей Марии. Император задержался в этом дворце из-за множества нахлынувших дел и ради общей пользы, и решил 1 июня уехать оттуда и направиться в Вормс, чтобы в августе собрать съезд своего народа. Таковы были его намерения, когда прошел слух, что норманны хотят нарушить достигнутый мир, пересечь свою границу и ограбить земли за Эльбой. Но, имея в это виду, император в соответствии со своим планом приехал в установленное время в нужное место, тщательно обсудил все, что требовалось, принял ежегодную подать и отослал своего сына Лотаря в Италию. На этом собрании он узнал, что люди, которым он сохранил жизнь, затевают против него тайные козни, действуя исподволь, как скорпионы, и что эти замыслы смущают души многих, и решил устроить как бы оборону против них. Он сделал своим придворным Бернарда, до того графа части Испании, однако это не уничтожило посева раздора, но только позволило ему разрастись. Поскольку разносчики этой чумы тогда не были в состоянии обнажить свои язвы, ибо у них не было под рукой войска для осуществления вожделенного предприятия, они решили отложить это до другого случая. А император, исполнив все неотложные дела, пересек Рейн и направился в город Франкфурт, а там занялся охотой, пока можно было, и пока позволяли приближающиеся зимние холода; затем, около праздника св. Мартина, он вернулся в Аахен, где справил и этот праздник, и день св. Андрея, а также вместе со всеми торжественно, как и подобало, встретил Рождество.
44. После этого, приблизительно в пору сорокадневного поста, когда император объезжал приморские места, знать, не желая долее откладывать враждебные действия, вскрыла долго скрываемый гнойник. Сперва знатные люди сплотились между собой под клятвой, затем привлекли к себе и меньших людей. Часть их, всегда жаждущая перемен, хотела помочь своим по подобию собак и хищных птиц и причинить вред чужим. Итак, гордые своим множеством и одобрением многих людей, они приходят к Пипину, сыну императора, объявляют ему о своем отложении, о безумии Бернарда[196] и о презрении остальных, убеждая его стать преследователем отца, хотя об этом и говорить не подобает, и что над его отцом так насмехаются, что он не может ни осудить за это, ни отвратить от себя насмешки. Они говорили, что хорошему сыну следует не терпеть отцовский позор, но восстановить и рассудок, и достоинство отца, и тому, кто поступит так, будет сопутствовать молва о его добродетели и умножение земного царства; так они прикрывали само имя греховного поступка. Юноша увлекся их наущениями и они, вместе с его силами и своим большим войском пришли в Вербери через город Орлеан, где они сместили Ходона и восстановили Матфрида[197]. Когда император узнал об ужасном вооруженном заговоре против него, жены и Бернарда, он разрешил Бернарду спастись бегством, а жене велел находиться в Лане, в монастыре св. Марии, сам же поехал в Компьен. Потом те, кто приехал в Вербери с Пипином, послали Верина и Лантберта, и многих других и перевезли к себе королеву Юдифь, выведя ее из монастырской церкви и из города; ее стращали, что убьют после разных мучений, чтобы она пообещала, если ей дадут свиту для переговоров с императором, убедить его сложить оружие, принять постриг и удалиться в монастырь, а она сделает то же, покроет голову монашеским платом. И чем сильнее они этого желали, тем больше верили в легкость этого дела; и послав с ней кое-кого из своих, они отвезли ее к императору. Когда она получила возможность тайно с ним переговорить, император разрешил ей покрыть голову покрывалом, чтобы избежать смерти, а насчет своего пострижения попросил время подумать. Ведь император, всегда милосердный к другим, столь страдал от беззаконной ненависти, что возненавидел самые жизни тех, кто жил только по его милости, а иначе по закону и справедливо лишился бы жизни. Когда королева вернулась, другие утихомирили самых злых и, прислушавшись к возгласам народа, приказали отправить ее в изгнание и запереть в монастыре св. Радегунды.
