54. Итак, большую часть зимы император провел в Аахене. Перед Рождеством Господним он отправился оттуда в Диденхофен; а сам праздник справил в Метце, со своим братом Дрогоном. В Диденхофене он решил провести торжество очищения св. Марии, и туда, как было велено, собрался народ. Находясь там, он жаловался на некоторых епископов, которые отложились от него. Но из них некоторые сбежали в Италию, иные, будучи приглашенными, отказались повиноваться, и из тех, кого искали, присутствовал только Эбон. Когда на него насели, чтобы он объяснил причину такого поступка, он стал оправдывать себя одного, предоставив им преследовать остальных, в присутствии которых этот проступок был совершен. Но когда другие епископы поняли необходимость присутствия и объяснили свое нежелание приехать невиновностью, а Эбона стали винить в негодном поведении, он, спросив совета кого-то из епископов, назначил себе исповедь и подтвердил, что не достоин священнического сана и положил неизменно воздерживаться от его отправления, что и передали епископам, а через них — императору. После того, как это было сделано, церковного поста лишили Агобарда, архиепископа Орлеанского, который отказывался приехать, когда его призывали, а его уже трижды приглашали дать ответ; остальные же, как мы уже сказали, сбежали в Италию. В следующее воскресенье, которое знаменовало начало сорокадневного поста, император с епископами и всем народом прибыл в город Метц, и посреди торжественной мессы семь архиепископов произнесли над ним семь молитв о примирении, а весь народ, увидев это, горячо возблагодарил Бога за полное восстановление императора. После этого как император, так и весь его народ триумфально вернулся в Диденхофен, а когда начался сорокадневный пост, он велел всем вернуться к себе. Сам он провел там сорокадневный пост, а пасхальные торжества справил в Метце. После Пасхи и достославного дня Пятидесятницы он приехал в город Вангионен, который теперь называется Вормс, для того, чтобы устроить общее собрание согласно условию; туда прибыл его сын Пипин, присутствовал и Людовик, другой сын. По своему обычаю император не позволил на этом собрании пренебречь общей пользой. Он позаботился о том, чтобы на нем тщательно выяснили, кто из послов, направленных в разные края, что сделал. И так как обнаружилось, что некоторые из них проявили небрежение в сдерживании и искоренении разбоя, он разными словами разбранил их за медлительность, от которой следовало избавляться, а сыновей и весь народ наставлял, чтобы ценили покой, подавляя грабителей, а добрых людей и их владения освобождая от гнета; также грозил им более суровым приговором, если они не повинуются этому наставлению. Затем он отпустил народ с этого собрания, назначив следующее после Пасхи в Диденхофене, и направился на зиму в Аахен, а своему сыну Лотарю предписал направить своих знатных людей, поскольку им следует искать обоюдного примирения. Но августа Юдифь пришла на совещание императорских советников и сказала, что император, кажется, ослабел телом, и если его постигнет смерть, и ей, и Карлу угрожает опасность, если их не поддержит кто-то из его братьев, и ни один из сыновей императора не подходит для этого дела так, как Лотарь; они стали уговаривать императора отправить к нему послов мира и пригласить его самого на совет. А тот, поскольку всегда пекся о мире и всегда любил мир и ценил единство, хотел, чтобы не только сыновья, но и его враги объединились в благодати.
