Вот уже прошло два года[206], как вы, мой государь[207], и все ваши приверженцы преследуетесь братом[208] без всякой вины со своей стороны. Вы помните сами, что еще до прибытия в город Шалон, вы повелели мне письменно изложить историю своего времени. Признаюсь, мне было бы приятно и желанно такое поручение, если бы я имел достаточно свободного времени для достойного его исполнения; но теперь, если в моем труде окажутся недостатки и пропуски, которых следовало бы избежать из-за важности описываемого предмета, я должен буду просить вас и ваших сподвижников о снисхождении, тем более, что вам известно, как я писал эту историю, будучи в то же время охвачен тем же водоворотом событий, что и вы. Я не хотел сначала касаться событий правления вашего благочестивого отца[209]; но в таком случае читателю было бы неясно происхождение ваших междоусобий, а потому я должен вкратце рассказать о том, что могло привести к ним, судя по случившемуся еще в царствование того императора. Притом мне казалось неприличным обойти молчанием и деяния вашего благословенной памяти деда[210] и с этого я должен начать свою историю.
Когда Карл, славной памяти император, заслуженно названный всеми народами Великим, скончался в преклонном возрасте[211] [около трех часов дня][212], всю Европу он оставил после себя, наполненную всяческими благами. Без сомнения, он был мужем, который мудростью и добродетелью во всех отношениях настолько превосходил людей своего времени, что представал перед всеми жителями земли достойным страха, любви и одновременно восхищения, да и правил он во всех отношениях достойно и бескорыстно, как было ясно каждому.
Но больше всего мое восхищение вызывает то, что он один укротил с помощью умеренного страха дикие и железные сердца франков и варваров, обуздать которые не сумело римское могущество, да так, что те не осмеливались ничего открыто предпринимать в империи, если это не совпадало с общим благом.
Он счастливо правил как король 32 года[213], а также с полным благополучием в течение 14 лет держал в руках кормило империи[214].
Наследником такого величия, после смерти других законных его сыновей[215], оказался Людовик, самый младший [из них][216]. Как только он получил достоверное известие о смерти отца, он поспешил из Аквитании в Аахен, где без каких-либо препятствий подчинил своей власти народ, отовсюду стекавшийся к нему, и где он намеревался посовещаться со своими приближенными о том, что делать дальше. В начале своего правления он приказал разделить на три части сокровища, в огромных количествах доставшиеся ему от отца[217]; одну часть он употребил на похороны [Карла][218], две другие разделил между собой и сестрами, рожденными в законном браке, которым он приказал вскоре удалиться из дворца в их монастыри[219]. Также своих еще юных братьев[220], Друго[221], Гуго[222] и Теодориха, он сделал своими сотрапезниками и предписал, чтобы они воспитывались при нем во дворце; своему племяннику Бернарду, сыну Пипина, он уступил итальянское королевство[223].
Однако вскоре тот был схвачен, поскольку отложился от Людовика[224] и Бертмундом, префектом провинции[225] Лион, был лишен зрения, [после чего] и жизни[226]. Поэтому опасаясь, что упомянутые его братья могут позднее смутить народ и поступить так же, как Бернард, Людовик приказал им явиться на сейм[227], где велел остричь их и поместить в монастыри под свободный надзор. Потом он законным образом женил своих сыновей и разделил между ними все королевство так, что Пипин должен был получить Аквитанию, Людовик Баварию, Лотарь же после его [Людовика] смерти, все королевство[228]; также он разрешил ему вместе с собой носить титул императора. Между тем умерла Ирмингарда[229], королева и мать упомянутых братьев, и вскоре после этого император Людовик взял в жены Юдифь[230], от которой родился Карл[231].
После рождения Карла император не знал, что ему делать, поскольку разделил всю империю между остальными сыновьями. И когда отец, беспокоясь за сына, обратился к старшим] сыновьям с просьбой [выделить часть земель], Лотарь, наконец, согласился и подтвердил согласие клятой, что отец может дать сыну [ту] часть королевства, которую пожелает; он же[232] будет в будущем Карлу покровителем и защитником против всех его врагов. Но, подстрекаемый Гуго[233], чью дочь Лотарь назвал женой, а также Матфридом[234] и другими, он раскаялся позже [в том], что сделал то, и искал возможность устранить совершенное. Он не скрыл этого от отца и матери[235], а потому с тех пор Лотарь стремился если не открыто, то хотя бы тайно уничтожить то, что установил отец.
