В то время как звёзды катились к закату, Федора, осыпая проклятьями свою неистребимую охоту к приключениям, тащила по пыльной дороге меч. То было оружие настоящих воинов, которые никогда не взяли бы в руки автомат или пулемёт, чтобы не посчитали их малосильными. Порой и Федора хотела быть крепким юношей, но уготовано ей судьбою иметь обличье женское, на что ни раз сетовала в душе Федора, кляня тот поздний час, в который родилась, когда солнце уже покинуло небосклон. Много бед имела мать с Федорой, потому как характер дочери не был пригоден для уготованных ей девичьих радостей: всегда стремилась Федора туда, где происходили драки, или, пуще того, ввязывалась в них сама. Но как пришла весна к Федоре, углядела мать ещё большую беду, и немедленно выдали родители дочь замуж. Но брак, как и рождение сына, не усмирили девятнадцатилетнюю девушку.
На рассвете вернулась Федора домой на машине подруги Яны и тихо, насколько то было возможно, затащила в дом меч. Но не удалось ей беззвучно пройти в дом: муж Федоры имел тот мерзкий нюх, которым обычно хвастаются стареющие женщины, и просыпался спозаранку каждый раз, когда его жена не ночевала дома. На то, конечно, у неё было много причин – и бои без правил поздним вечером, и ночные автогонки, – но ни в одну из них Степан, муж Федоры, не верил, предполагая иную и единственную причину, и потому грозился запереть жену в доме или вовсе хватить её топором. Однако его угрозы каждый раз растворялись в воздухе, ибо не имел муж в глазах Федоры никакого веса. Уже на пороге супруги обменялись укоризненными взглядами. Федора, пройдя в гостиную, удобно устроилась в кресле. И Степан ясно высказался о том, что меч в руках женщины – это уже слишком. Как всегда, Федора лишь молча мерила взглядом мужа, выслушивая ещё и его домыслы о её отношениях с кузнецом. Громко хмыкнув и побожившись Юпитером, что ежели муж ещё раз скажет подобное, то следующий их сын – она поклялась – будет похож на Громовержца, и прошла к себе в комнату, попросив мужа приготовить завтрак ребёнку.
Проснувшись после полудня, Федора плотно отобедала и, взяв с собой меч и рабыню-китаянку, – вторую же оставила с годовалым сыном, – зашла к Яне, жившей двумя этажами ниже. Три недели назад с войны, принёсшей новые победы Великой Руси, вернулись воины, и самым славным среди них был Онисий, которого приветствовал родной город. И Федоре тотчас захотелось с ними встретиться, услышать их бравые истории и помечтать о том, чтобы и самой когда-нибудь поучаствовать в победоносных походах. Больше двух недель болеющий ребёнок не отпускал её. Но нынче направилась Федора со своей подругой к Онисию, адрес которого накануне разузнала Яна. Федора решила предложить Онисию и его верным друзьям отправиться в Западную Сибирь к храму Минервы, куда уже более ста лет не ступала нога путешественника. Яна отговаривала подругу от затеи, напоминая о том, что никто ещё из путешествия в храм Мудрости не вернулся. Федора же считала подобные рассуждения лишь отговоркой подруги, которой просто-напросто не хотелось покидать своего, как ей верилось, любимого мужа и детей и променять уют современной квартиры на походные условия. Не советовала Яна и теперь Федоре ходить в дом Онисия без мужа. Не из любовных чувств к Степану, а больше из-за нежелания слышать пересуды за спиной, Федора отправила к Онисию рабыню, договориться о встрече в летнем кафе неподалёку. Онисию было двадцать лет, и имел он те черты лица – орлиный нос, твёрдый подбородок, тёмно-синие глаза – и такую стать, которые привлекали всегда Федору в мужчинах и которые до замужества, минуя долгие раздумья, вели к зелёной любви. Бледный же и учёный Степан не мог изменить нрава Федоры, разве только бремя и пеленания младенца на время отвлекли её от прежних развлечений и радостей. Как только Федора вновь ощутила свободу и небольшие крылья у себя за спиной, она тотчас же отправилась к кузнецу в деревню за городом, чтобы мастер выковал ей настоящий меч, и подоспел он как раз к возвращению героев. Тогда же и появилась затея у Федоры поехать в Сибирь. За день до того Федора обратилась к жрецам – получить благословение на поездку. Для себя она давно решила, что отправится в путь в любом случае – с воинами, с Яной либо одна. Однако, не получив даже одобрения, Федора не оставила свою затею, и тем более интересней ей стало, что же она найдёт в храме Мудрости. Жрецы предупредили Федору, что прежде чем узнать самую мудрость, ей предстоит встретиться с чудовищем, вселяющим страха больше, чем сама смерть. Но кто в век атомной физики и информационных технологий верит в чудовищ, и когда это Федора верила тому, что прорицали жрецы.
Заметила Федора, что Онисий слушал её, хотя и был ровесником, с отеческой улыбкой, и тем более она удивилась, когда он согласился отправиться в путешествие. Раньше сентября ему не удавалось решить свои дела, а покамест он посоветовал Федоре тренироваться с мечом. Условившись собраться на площади Меркурия в первую субботу сентября, все трое разошлись.
