Утром, когда Федора ещё не вышла из палатки, а Яна, только проснувшись, одевалась, послышался громкий крик, а затем незнакомое рычание. Не долго думая, Федора собрала длинные чёрные волосы в хвост и, взяв в руки меч, выбралась из палатки. За ней и Яна, схватив ружьё. И они увидели то, чего Федора поначалу даже не поняла. По полянке полз на коленях Онисий и громко кричал. Три же друга его держали в руках автоматы, – о, Марс, воины ухватились не за мечи, а за автоматы! – и смотрели куда-то в лес. Но тут головоломка сложилась – из леса, порыкивая, вышел медведь. Федора, крепче взяв меч, собралась уже броситься зверю навстречу и зарубить его, но выстрел Яны опередил её. Подбитый медведь было ринулся на юношей – и немедленно получил от них пули. Животное рухнуло на угли вчерашнего костра. Стараясь даже не дышать, путники прислушивались к лесу, не выйдет ли ещё один медведь, затем – к туше, вокруг которой появилась тёмно-красная лужица, затем снова – к лесу. Заслышав шорохи, подняли ружья все, у кого они были, и через пару минут на поляне валялась ещё одна туша. Яна присела на землю, стараясь сдержать дрожь, юноши же опустили ружья и одновременно тяжело выдохнули. Федора тем временем подошла к Онисию, помогла ему дойти до палатки. Он же вытер раскрасневшееся лицо холодными руками и заполз на дрожащих коленях в свою палатку.
Вскоре путники тронулись дальше. Полдня шли они молча, вздрагивая от каждого шуршания или треска сучков. К обеду страх отпустил их, и путники мирно поели. Спросила Федора у Онисия, как получилось, что взяли они с собой не мечи, а автоматы. Онисий не отвечал, а только стыдливо отворачивался, прикусывая губу. Спросила Федора, неужто и в Африке, и в других боях, берут с собой автоматы, на что он уже с укоризной отрицательно ответил. Он попросил Федору никогда не напоминать о произошедшем с утра, она пообещала. Но тоскливо стало на сердце у Федоры. Храбрый облик Онисия поблёк. Как могли такие воины дойти до половины Африки, как могли завоевать и поработить Китай полтысячи лет назад? И подумала она, что всё то были простые мужчины со своими страхами и причудами, не как боги Олимпийские, а как её отец, дед, Степан или кузнец. Такие они, но с помощью богов, наверняка, создали две могучие империи, Римскую и Русскую, недаром обе процветают, в мирном союзе покоряя весь свет. Почему по здешним тропинкам сто лет не хаживал ни один путник? Да потому, что великие державы порабощали Ближний Восток и Африку. Велись и другие войны, и потому мужчинам не хватало ни дней, ни ночей на свои семьи, что и говорить было о путешествиях к храму Минервы. В планы же империй входила и колонизация англоязычной Северной Америки и вовсе дикой – Южной, а прежде хотели они и отправить людей в космос. Везде на Земле проникла их мощь и сила. Но тем унылее были думы Федоры: если в таких державах могучих жили простые мужи, то где же искать того храброго и сердцем отважного, с которым могла бы жить она долгие годы, не кляня судьбу, посылающую ей детей, и к которому ей захотелось бы уйти от мужа. К Онисию уже не желала она переезжать, а к кузнецу никогда и не собиралась. Такие мысли печалили её, пока путники не сделали привал. За вечерним костром, водя фонариком по карте, заключили путешественники, что идти до храма оставалось километров восемь, и потому решили для завтрашних подвигов набраться сил и как следует выспаться.
Полночи дремала Федора, но ранним утром сон совсем покинул её. Как только звёзды стали меркнуть, Федора, собрав густые волосы в хвост, взяла с собою меч и двинулась в путь одна. Она шла ровно на север, где, думала она, ночи длиннее других. Шла и смотрела на гаснущие звёзды на востоке, а позже – как осыпались они на зеленеющем небе запада. Федора не страшилась чудища и не боялась погибнуть от когтей или зубов его острых, ибо милее ей были они, чем колкие слова мужа, матери и соседей, предательство подруги, клявшейся более не сопровождать её в подобных авантюрах, милее, чем бремя ненужным ребёнком или испуганное лицо доблестного воина. Быть может, в другом мире, в одной из параллельных вселенных, она встретила юношу с голубыми глазами и храбрым сердцем, и не зависели они от воли родителей, и путешествовали по всей земле и по всей вселенной, радуясь каждому дню и каждой ночи. Но в этой вселенной всё когда-то пошло не так – быть может, о том сказано ещё в древних летописях. А может быть, Федора просто родилась не в том мире.
