На холме завиднелся храм. Федора крепче ухватила рукоять меча и пошла уверенным шагом. Поднявшись к храму, Федора прислушалась, не храпит ли чудище, не выйдет ли из леса медведь. Но всё было тихо. Она огляделась: заря уже опалила горизонт, вокруг же храма вниз от холма простирались долины, и чуть поодаль была широкая река. Тогда толкнула Федора медную дверь мечом, и в храм пролился утренний свет. Внутри храма было пусто, лишь посреди стояла статуя Минервы со свёртком в вытянутой руке. Федора вошла, прислушалась ещё раз и, не услыхав ни звука, поставила меч к постаменту, взяла осторожно свёрток, боясь, что он рассыплется, аккуратно развернула его. «Ступай обратно», – гласила надпись. Федора присела на постамент, вздохнула, и тут взору её предстал ровный ряд мечей с одной стороны от порога, и кучка костей, черепов и кинжалов – с другой. Федора упрямо разглядывала черепа. Слёзы покатились по её щекам. Она опустилась на пол, села рядом с костями и, беря в руки, разглядывала их, как если бы они были изрисованы причудливыми узорами. Она перебирала кости и черепа один за другим, и стекали со щёк слёзы на них. Глубоко вздохнула Федора, опустила голову, подняла с пола и крепко сжала она дрожавшей рукой кинжал неизвестного путника. Поднялась Федора, когда янтарный свет залил храм, и лениво передвинула свой меч к остальным. Слёзы немою рекою текли по щекам оттого, что прижала к груди Федора кинжал, тогда подошла она к открытой двери храма и решила проститься с небом. Глядела Федора в голубеющее небо, думала тяжёлые думы. Неужто на всё воля неба, неужели над ним ничего нету? Вспомнила – есть. Космос над ним. И печаль отступила: решила Федора просить отца, чтоб разрешил лететь в космос. Или испросить-таки дозволения у него вступить в строй, на равных с юношами, и отправиться покорять Америки. Обессилев, присела Федора и слушала только сердце своё. Отдохнув же, вернула кинжал она груде сиротливых костей, и скомкала свёрток липкой ладонью, сунула его в карман походных брюк для того, чтобы больше никто не вздумал колоть себя кинжалом, и вышла из храма. Спустилась она к реке умыться и погодя поняла, что хотя и запоздалый, но пришёл день узнать, что нисколько она не потяжелела. Нынче же и подоспели её друзья. Она смотрела, как вошли они в храм и как обошли его со всех сторон. Ничего не найдя, спросили Федору, видела ли она кого. Она отрицательно мотнула головой, а после предложила похоронить бедолаг, рассыпавшихся в углу храма. Пока юноши перетаскивали кости и присыпали их землёй, Яна стояла в храме и, обратившись к Минерве, благодарила её за то, что хранила их всю дорогу, и просила богиню охранять их и на обратном пути. Федора же, опустившись на зелёную, ещё летнюю траву, слушала пение ранних птиц и шум быстрых, холодных вод реки. И вдруг послышался гул вертолёта.
Кто она в мире вездесущего солнечного света и великих империй? Девятнадцатилетняя девушка, родившаяся в 2748 году от основания Рима в семье жреца и служителя храма Юпитера. Она, будучи шести лет от роду, застала отца с юной весталкой, о чём никогда и никому не рассказывала. Но в сердцах грозилась поведать об увиденном самому Великому понтифику каждый раз, как только отец собирался Федоре что-либо запретить.
О, новый день, предатель и обманщик. Твой солнечный свет, двойственный по своей природе, двуличен и в делах своих: он открывает взору земные просторы и дали, и манит, обещая многое, но он же и порабощает путников тяготами и заботами. Голубизна дневного неба обманчива, и только ночь дарит нам подлинный цвет космоса, обнимающего землю.
Федя стоял у окна, обнимая Анюту. Её волосы, окрашенные в синий цвет, пахли каштаном и розами, и он целовал их, самые красивые волосы в мире. Он любил её светлую тонкую кожу, алые губы и бездонно-синие глаза. Влюблённые смотрели в иллюминатор и наблюдали, как луна поднимается над родной планетой. Отсюда, из космического корабля, Земля ещё величественней и прекрасней. И думал Федя, что ни одна из параллельно существующих, как доказывал учитель физики, вселенных, не нужна ему сейчас. Вдруг в них, много или мало отличных от нашей, они с Анютой не встретятся или никогда не найдут друг друга?
Федя целовал за ушко, проколотое из подростковой вредности тремя серёжками, самую смелую девочку, не побоявшуюся сбежать из дома и полететь с ним тайком от всех на корабле в космос. Такой подарок сделал Федя девушке на шестнадцатилетие перед началом учебного года, а раньше она ему подарила щенка, которого они единодушно назвали Джоном. Теперь, когда полёт затянулся и вернуться получится только к Рождеству, они оба успели соскучиться и по родителям, и по земным просторам, российским дорогам, по отчему дому, по наверняка уже подросшему Джону, по школьным друзьям, которым изо дня в день присылали новые виды планет, далёких звёзд, комет и других космических путников и странников.
