На панораме было видно, как мотогонщики ринулись следом. Причём часть из них пошла по маршруту, коим следовали летуны, а часть поверила своей зрительной памяти и чуть заметному следу на льду. Постоянно пребывать в воздухе лéдники всё же не могли – крылья не рассчитаны на постоянную такую нагрузку. Так что пунктир на льду оставался.
Они оторвались от преследователей на приличное расстояние, но управление старинным транспортным средством, хоть и созданным по современным технологиям, требует немалых затрат человеческих сил. Поэтому-то порядок гонки предполагал и отдых гонщиков. Искусство их состояло не только в навыках быстрой езды. Но и в умении рассчитать свои силы, правильно чередовать время отдыха и движения, в умении отдохнуть, не замёрзнув, а набравшись сил, – этот опыт вкупе и помогает человечеству выживать. Потому зимние гонки до сих пор привлекают всеобщее внимание: они передают опыт сильнейших всем. А преследователи своих сил почти не тратили. И расстояние между дичью и охотниками медленно, но верно сокращалось. Это было видно и с камер на лéдниках, и базы к этому времени подтянулись к месту событий. Скрывать маршрут беглецов смысла не было – все загонщики уже сбились в стаи на востоке и на западе. С воздухолёта постоянно шёл приказ:
– Всем мотогонщикам прекратить преследование! Это опасно для жизни участников гонки! Немедленно остановиться!
Однако всё это сносило ветром мимо их ушей: не желающий слышать не слышит.
Постепенно группа преследователей из толпы превращалась в стаю, которая загоняет жертву по определённым правилам: куча растягивалась в цепь, а цепь превращалась в полукольцо, дабы жертва не могла повернуть в какую-либо из сторон и, вообще, не имела возможности для манёвра.
Но жертвы, очевидно, не чувствовали себя жертвами – они всё ещё на пару сотен метров опережали загонщиков и скорости не снижали. Что раньше закончится – силы у пилотов лéдников или топливо в баках мотоснегоходов? Знать бы время их последней заправки. Однако, если полукруг станет кругом, им плена не избежать.
Тем временем я приказал отправить к месту событий ещё три воздухолёта с командами летунов с целью прекратить вершащееся безобразие. Но время, время…
Вдруг на экране показались тёмные полоски прямо по ходу гонки и на западе, и на востоке. Очень быстро стало понятно, что это большие полыньи. Откуда они в такое время года?! Льду здесь ещё стоять не менее двух месяцев. Потому и гонки проходят в эту пору. И сразу две одинаковые полыньи за несколько сот километров друг от друга и именно поперёк траектории гонки – такого не бывает в природе!
– Остановить! – заорал я.
– Остановиться! – грохотало над гонщиками с летающей базы. – Впереди опасность! Полынья! Срочно всем остановиться!
Но ни дети мои, ни их преследователи не обратили внимания на призыв. Возможно, потому, что не останавливались первые, и вторые не поверили информации?
– Ребятки, остановитесь! – воззвал я по своему каналу связи. – Впереди на самом деле полынья!
– Всё в порядке, отец! – ответил сын.
– Всё в порядке, папа! – ответила дочь.
Я оказался бессилен. Отвлекать их разговорами нельзя, ведь был и другой вариант – полынью можно перелететь.
Она приближалась стремительно. Я чувствовал, как вместе со мной весь мир затаил дыхание в ожидании неизбежного.
И вот лéдники моих детей не одновременно, но с небольшой паузой взмыли в воздух над своими полыньями. Тут уж точно дыхание прервалось. Я сразу оценил, что полынья слишком широка (в длину она была ещё больше – объехать её не было никакой возможности без того, чтобы быть пойманным погоней). Таких мы на тренировках не преодолевали, но я надеялся, что им удастся перелететь препятствие, потому что скорость перед прыжком была очень велика. Но притяжение земное оказалось сильней моих надежд. Сначала лéдник сына аккуратно вошёл в воду метров за двадцать до края льда, при этом мачта с парусом откинулась назад и накрыла его. Для знатока ясно, что убрана она была самим пилотом лéдника. Через несколько секунд и лéдник дочери ушёл под воду. В эфире повисла тишина. Душа тоже онемела. Хотя разум долдонил, что всё это неспроста. Только доказательств сей непростоты не было у разума.
А не успевшие затормозить преследователи один за другим влетали в полынью совсем не так красиво, как лéдники: плюх… плюх… плюх… Но большая часть всё же успела остановиться. И пыталась вытащить тех, кто смог вынырнуть.
