Тем временем воздухолёт завис над полыньёй и, опустившись, сбросил вниз громадную сеть, которая накрыла и часть полыньи, и суетящихся вокруг мотогонщиков. Бултыхающиеся в полынье уцепились за сеть и вылезли из воды. Тут подоспели другие воздухолёты и тоже сбросили сети, но уже на тех, кто оставался в стороне, – для всех загонщиков места у полыньи не было, да и лёд мог обломиться от тяжести. Пара тысяч вооружённых самострелами летунов спустились с баз на лёд. Огнестрельного оружия храм не применял по принципиальным соображениям, а самострелы доставляли к «пациентам» усыпляющие капсулы. Их пришлось применить для тех, кто отстреливался, причём из огнестрельного оружия. Но большинство сдалось добровольно.
Спасательная операция продолжалась, а у нас в зале заседаний разворачивались свои события.
– Ты! Жалкий атлантик, покусившийся на моих детей, я проклинаю тебя, – ледяным тоном произнесла, словно приговорила, Морейна. – У тебя никогда не будет своих, ты недостоин иметь потомство. Я лишаю тебя своего благословения на власть… Прости меня, народ Атлантиды, тебе придётся выбрать себе нового главу, более достойного вашего и нашего доверия.
И покинула зал заседаний. Проклятие Матери-Настоятельницы обсуждению не подлежало, как, впрочем, и моё. Но достаточно было и её слова.
– Вы не имеете права! – жалко выкрикнул ей вслед бывший Великий Атлант. – Я не хотел им зла! Они сами!..
– Именем международного суда, – пресёк его хуанди, – вы, Великий Атлант, лишаетесь своего звания, освобождаетесь от обязанностей главы Атлантиды и заключаетесь под стражу для проведения судебного расследования. Наставник, прошу обеспечить арест обвиняемого в организации заговора, попытке похищения людей и нанесения им вреда, несовместимого с жизнью.
По моему сигналу вошла вооружённая стража.
– Вы все продались этим крокодилам! – вскричал бывший Великий Атлант. – Они крутят-вертят вами, как своими моллюсками! Человечество осознает мою правоту и сметёт вас с лица Земли, которая должна принадлежать людям!
– Земля-матушка сама разберётся, кому принадлежать, – сказал Ящер, схватив его за ворот, как котёнка, и подняв одной рукой над собой. – Жаль, что я не могу причинить человеку вред, а то свернул бы тебе дурную голову.
Он чуть опустил атланта и показал, ухватив его голову тремя пальцами, как стал бы откручивать. Атлант испуганно затих. Тогда Ящер швырнул его в руки стражи и отвернулся.
Атланта увели.
– Вы тут руководите, коллеги, – попросил я хуанди и восточного беловодца. – Нам надо побыть одним.
– Конечно-конечно, – откликнулись они почти дуэтом. – Наши искренние соболезнования… Гонка отменяется! – распорядился в эфир хуанди. – Всем участникам вернуться на исходные позиции.
Но я уже был за дверью. Ящер шёл следом.
Будто кусок льда в груди застрял. Я боялся увидеть Морейну – как бы мы не усугубили горе друг друга, но и оставить её одну не мог. Это в радости можно быть отдельно, хотя и трудно, а в горе – только вместе.
Мы вошли в наши покои. Морейны там не было. Я было метнулся обратно на её поиски, но тесть остановил меня:
– Не суетись, Садко, она там, где должна быть.
– А я?
– Ты тоже там, где должен, – разбирайся с миром людей земных. И думай о детях, а не о себе, – ответил он и нырнул в озерцо – только круги по поверхности пошли.
Я растерялся, не зная, куда себя деть. С этой льдиной в груди заниматься миром не получалось – не лез он в душу, а без души мир трогать нельзя. И я смотрел в чёрную бездонную воду в прямом смысле слова, ибо дно – в Белом море, и темнело в глазах моих. Я стремился туда, где дети, жена, Ящер, но понимал, что стану помехой – моих способностей для подводной жизни недостаточно, хоть и совершенствовали меня всемерно. И им-то нелегко будет, ибо неоткуда подо льдом воздуха дохнуть.
«Атлант меня задери! – вдруг допёр я. – Сразу надо было снаряжать водолазов в полынью! Детки же у меня не простые, а наполовину морские – в Белом море рождённые и выкормленные, могут долго под водой продержаться, а то и подышать незаметно из полыньи!»
Я ринулся обратно в пункт управления. Там и без меня всё шло слаженно.
Я только заикнулся: «Водолазы!» – как сам увидел на экране висящие прямо над обеими полыньями воздухолёты, из которых уходили вниз под воду тросы и шланги. Профессионалы делали своё дело. Здесь я тоже был не нужен. Но уйти уже не мог. Надежда быстро согревает, даже если она пуста.
Минут через десять показался над полыньёй нос лéдника сына, с которого стекали потоки воды, замерзающей на лету. Когда через несколько минут подняли весь лéдник, база быстро сдвинулась к краю полыньи и опустила улов на прочный лёд. Тут же подбежали спасатели и принялись вскрывать люк лéдника. В принципе, конструкция предусматривала герметизацию пилота внутри воздушной полости на такой случай – можно было продержаться несколько часов. Но количество вылившейся воды такой надежды не оставило – герметизации не произошло, внутри было пусто. То ли пилот выпал при падении в воду, то ли сам покинул аппарат.
