Рука нырнула к левой подмышке, но, обнаружив, что кобуры нет, с силой ударила по столу, сжимаясь в кулак. Вилки звякнули о тарелки, подскочили пустые стаканы. Зинина плыла, но не могла понять, то ли от самогона, то ли от отката.
– Пойдём-ка спать. Хватит на сегодня. Тебе ещё на доклад, отдохнуть надо.
Хозяйка с сожалением посмотрела на недопитый самогон и ломтики колбасы. Спать не хотелось, хотелось крушить и жечь. Но за годы дружбы она уверилась, что лучше Сыроежкина никто не чувствует норму. Если сказал: хватит, – значит хватит. Ни стопкой раньше, ни стопкой позже.
– Гриш, спасибо тебе. – Стоя в дверях квартиры, Надя прижалась к крепкому плечу. Пахло махоркой и чем-то родным: то ли порохом, то ли потёртой кожанкой.
– Люгер я пока заберу, – сказал Гриша. – Он хоть и не заряжен, но не поверю, что у тебя дома нет патронов.
Она хотела возразить, но снова промолчала. Да. Пистолет сегодня лучше отдать.
Гриша обнял крепко-крепко, затем чуть отстранил и поцеловал в лоб. Наде как-то довелось присутствовать на семейном торжестве Сыроежкиных, и там чекист так же поцеловал младшую сестру.
– Спи. Если что – бутыль я оставляю. Но не рекомендую.
Хозяйка кивнула и закрыла дверь. Из-за неё ещё доносились удаляющиеся шаги, а потом Надя осталась наедине с собой.
– Добрый вечер, Феликс Эдмундович.
– Добрый, Наденька. Слышал, всё прошло успешно?
– Так точно. Николай Семёнович Чхеидзе покончил жизнь самоубийством. Видимо, вдали от родины потерял силу сопротивления и веру в революцию. На столе была обнаружена предсмертная записка. Нашему агенту в Париже передана информация о смене места дислокации.
Надежда Петровна вытянулась перед Дзержинским, произнося необходимые слова, а сама жадно изучала его лицо. Глубоко посаженные глаза не моргали, казались парализованными.
– Непредвиденные обстоятельства?
– В доме Николая Семёновича я встретила своего мужа, меньшевика Михаила Зинина. Пришлось ликвидировать – он пытался помешать.
– Сочувствую.
Феликс Эдмундович высказывал соболезнования, хвалил, улыбался, даже предложил внеочередной отпуск, но Надя знала, что это холодная, расчётливая игра. Он –
– Спасибо, Феликс Эдмундович, но я в порядке. Думаю, что в ближайшее время смогу приступить к выполнению следующего задания.
– Очень рад это слышать, – серьёзно произнёс он, и мурашки покрыли кожу женщины. Показалось, что сейчас была на грани. Что ответь по-другому – и не было бы больше верного чекиста Нади.
– Служу революции!
– Вижу. Но ты всё же отдохни с месяцок. А потом приходи на минус пятый. Только сначала ко мне загляни.
Надежда кивнула и вышла из кабинета.
Будто неживая добралась до дома, и тут её начало трясти. Наполнила стакан из вчерашней бутылки и выпила махом, но дрожь не прошла. Упав на кровать, постаралась успокоиться. Взгляд остановился на дипломе, висевшем на стене: между завитушек крупными буквами красовалась надпись «За верность».
Лето вошло в зенит, когда Надя снова встретилась с воробьём.
– Везёт мне на вас, – улыбнулась женщина.
– Скорее мне на вас, – ответил парень, расцветая ответной улыбкой.
Уже не спрашивал, как зовут. Торопливо вписал данные в журнал и полез за ключами от бункера.
«Жарко же, а она оделась, будто на Северный полюс, – удивлялся молодой чекист, украдкой пытаясь разглядеть фигуру, скрытую широкими брюками и мешковатым пиджаком. – Наверное, чтобы пистолет не привлекал внимания».
– Прошу, – сказал парень, открывая дверь, но Зинина, к удивлению, не пошла туда, а шагнула к открытому окну.
Солнце слепило глаза, на ярко-синем небе ни облачка. Налитые соком тяжёлые листья клёнов развернулись к свету. Всё дышало спокойствием и сытостью, нежась в полудрёме. Надя набрала полные лёгкие свежего воздуха и замерла на секунду, разглядывая парившую в небе одинокую птицу. С такого расстояния невозможно определить кто это, но и не надо. Она ощутила чувство полёта, разделила его с птицей. Та нырнула вниз, к земле, и Надя, отшатнувшись, нырнула в проём бункера.
– Счастливо оставаться, – сказала провожавшему и начала отсчитывать этажи.
Минус один: холод подземелья прошёл сквозь кожу; минус два: сердце сжало железной рыцарской перчаткой; минус три: ноги сделались ватными; минус четыре: в голове забухала кровь; минус пять: Надя выключила эмоции, превратившись в машину.
На этот раз встречал знакомый охранник Сашка, молодой и крепкий мужчина. Мышцы угадываются даже под курткой. Было время, он ухаживал за Надей.
