– Да. Это было прекрасно, – претора разведки не удивляло то, что начальник определял вошедшего, любуясь бухтой, в которой среди крошечных яхт высилась громада линкора.
– И теперь вы уже до конца оформили контрдовод?
– Да, сейчас осознал, – уткнулся взглядом в затылок подчинённый, вполне равнодушный к своей судьбе, как всякий достойный гражданин.
Легат наконец медленно повернулся. Допил из чашки, завораживающе неторопливо поставил её на мраморный столик и спросил через секунду после громкого «Цок!» фарфора о столешницу:
– Эйдос не достигнут, ведь так?
– Контрдовод банален. Но он серьёзен и даже неожидан. Не рассмотрен никем, так как мы все часть великого Рима, пред которым сама наша жизнь ничто. Да, по всем признакам найденное мной есть контрдовод.
– Вчера вы витийствовали, силясь понять собственную мысль.
– Именно так. Я не умею лгать и не имею на то права.
– Предложенный накануне контрдовод преступен.
– Вы тоже дошли до него, господин легат?
– Разумеется. Логика – открытие нашего ума, и подвластна полностью лишь нам.
Полисвет думал всего секунду:
– Он преступен, но это контрдовод. Мерзкий народ, доставляющий нам много хлопот, – тоже люди.
– Сочувствие к врагам?
– Да. Но не как к иноземцу, бьющему по мне пулей и шрапнелью…
– …На такое битьё способен только Китай, все остальные отвечают, бывает, даже цепью и косой.
– Я воевал с луноликими…
– Знаю.
– Только что убитых в огне не надо было казнить, потому что они такие же, как я!
– Как вы?
– Да.
– Значит, их ждут чертоги Валгаллы. Валькирии с трудом успевают втаскивать такое количество погибших.
– Нет. Эти несчастные люди исчезнут без следа.
Легат Квадрум посмотрел на портрет императора и снова перевёл взгляд на гостя.
– То, что ты сказал, – контрдовод, Полисвет. Но он преступный… Готовьтесь к командировке в родные края. Миссия связана с пуском ракеты на космодроме в Руси.
Теперь поезд шёл на восток. Точнее, на северо-восток. Полисвет оттуда, из провинций, в которых снег по полгода. Оттуда, где люди привычны к простору и непредставимо огромным расстояниям.
Это там наилучшие воины, храбрые и свирепые, самая кость войска. В тех маленьких городах, куда мчит состав, претор разведки вырос и вкушал юность до того времени, пока незаметные соглядатаи не забрали его в Рим. В шуме и пекле Вечного города узнал Полисвет, что его, оказывается, растили. Выращивали тайком, заметив особый дар. Калили и точили, кидая из города в город под предлогом военной службы отца.
С той поры множество раз отзвучала императорская речь, традиционная для первого дня весны. Да и сам божественный сменился.
За долгие годы жилистый и находчивый юноша стал претором разведки, развив свой талант в отличие от менее успешных собратьев, чьи останки теперь отмечали границы цивилизованного мира. Одни погибли в боях на юге, другие на востоке. Некоторые просто умерли на родине, не вынеся бесславия. Мало кому везёт так, как ему, смотрящему сейчас в окно с тонкой полосой льда посредине.
Официант поднёс вино. Полисвет, не обернувшись, взял изящный бокал. Пара глотков – и салфетка с орлом упала в серебряную чашу. Он думал.
Задача проста. И непонятно, зачем именно его выбрали для этой миссии. Впрочем, понятно. Очевидно, ввиду совершенной тривиальности поручения, что это мягкое порицание. Скучная и долгая поездка – для того, чтобы претор разведки осмыслил тонкость различения контрдоводов.
Короткие формальности на границе империи – и небольшой кортеж из четырёх автомобилей зашуршал по стреле автобана, намеренно возвышавшейся над местностью. Три десятилетия назад строили трассу и не пощадили бюджет ради ясно читавшегося послания живущим здесь. «Вы только дичь, неосторожно взбирающаяся на лихие автострады владык мира! Смотрите, чтобы кровью вашей не запачкало радиаторы тех, кто велит всем жить!»
Конечно, не было в кругах безопасности тех, кто не слышал бы об особом преторе разведки. Так что проверка пограничниками – формальность. Закон есть высшая добродетель, не усомнись в его исполнении никогда.
Отсалютовав небрежно, Полисвет шагнул к блестящей чёрной машине, дохнув паром на родном морозе – так было час назад. Сейчас фуражка с орлом заброшена на полку под задним стеклом, ёжик русых волос изредка гладит рука, знавшая и курок, и шариковую ручку.
– Нам гнать пару дней, – встретившись взглядом в зеркале заднего вида, сказал водитель.
Претор казался безучастным и не ответил ничего – информация не требовала эмоциональной оценки. Во всей вселенной стоит во главе «эйдос», и Рим победил потому, что понял эту простую истину.
Претор вспомнил о деле и заметно нахмурился.
Итак, он наказан. Деликатно и тонко. Согласно рангу. Могли казнить. Могли отправить в гладиаторы. Могли разжаловать и посадить в эшелон, уходящий на бойню ниже Гималаев. Но степень ошибочности решения мала. Владыки сочли, что особый претор поймёт всё сам. И они правы. Сын великой страны искупит ошибку, осознав её.
