«Мёртвая полоса» позади. Нет, не пустыня она, полна людей. Но существа эти не знают пороха. И воюют лишь между собой, как дети в яслях, – знают, что справа и слева большие дяди. Взрослые накажут, если не слушаться.
Полисвет знал ситуацию лучше этих племён, живущих в «мёртвой полосе» до и после Урала. На самом деле большой дядя на западе. А с востока грозит подросток. Хамоватый и дерзкий подросток. Не знающий чести, как все юноши. Только Китай мог говорить резкости империи. И часто получал оплеухи. Впрочем, Рим снисходительно терпел его выходки. Можно уничтожить одним маршем танковых корпусов. Но зачем? Мир станет совершенно уныл, солдаты ослабнут без достойного врага. Страна размякнет и растворится.
И вот снова формальный контроль на границе. Узкоглазые знают претора, но тоже чтят формальности. Впрочем, порядок на востоке условен – его больше, чем у слабого человечества, оставшегося за бортом соперничающих держав, но меньше, чем надо. Видно с порога – здешний народ не чтит «эйдос» и не в силах постичь его. Только чеканный шаг внутри, запечатлённый тысячью лет победной поступи, рождает чудо кристальной чистоты ума. Хвала Кесарю!
Автомобили империи вызывали восхищение местных зевак, взиравших с упряжных повозок. Скоро они тоже додумаются либо украдут секрет двигателя внутреннего сгорания. Но империя за это время сделает ещё несколько шагов вперёд. Сотни лет этому соревнованию. И никогда Рим не уступал первого места никому. Потому что…
Додумать Полисвет не успел. Короткая кавалькада въехала в небольшой дворик, усаженный низкими кривыми деревцами. Машины не сумели толком развернуться и встали полукругом, довольно случайно.
Воины в броне у дверей дома были высоки и смотрели недружелюбно. Неожиданно велики для китайцев – римляне не справились бы с ними в рукопашной схватке, несмотря на выучку и стальную мораль.
Подбежал постоянно кланявшийся коротышка. Контраст с мрачными стражами у врат жилища был разителен, Полисвет даже переглянулся со своими.
Проходя с тараторившим провожатым по низким залам, претор силился вернуть нить прерванного размышления. «Эйдос» не любит такой небрежности, можно затупить остриё ума. Боги родились в краю льдов, и это неспроста – кристалл совершенен, он воплощение платоновского мира идей.
Вошёл потешно наряженный – очевидно, имеет большой чин. Смотрел дерзко и свысока. Видимо, желал эмоционального отклика на свой вызывающий взгляд. Но римлянин думает вообще в иной плоскости – он понимает движения души китайца, а вот хозяин дома, едва заметно крививший губы, лишь выдумывает о том, что в голове соотечественника Цезаря.
Поклонились друг другу и сели.
Молчание.
Важный китаец повернул голову и посмотрел на «того, кто олицетворяет собой сами подобострастие и лесть». Тот привычно кивнул и затараторил:
– Мы соберём человек для делегации, человек несколько. Уже собрали. Никакой задержки, мы чтим честь и порядок Рима. Буквально ничего – и китайские люди поедут с вами, чтобы убедиться, что никакой конфликт между двумя львами посреди овец невозможен. Ведь драка сильных зверей среди мелких существ убьёт много малых!
Полисвет усмехнулся, давая понять смотревшему в упор важному китайцу, что лев в этом мире на самом деле один. Восточный человек и бровью не повёл, он умел скрывать чувства – здесь ждали лишь формальных слов, давно известных, для протокола. Китай ненавидит Рим. Рим покровительственно попустительствует вызывающему поведению Китая. Всем всё ясно, все соблюдают порядок, установленный теми, кто носит орла на фуражках.
В каждой машине римлян и китайцев поровну. Римлян даже больше, если вместе с водителями. Но опасность оказалась совсем не там, где её подозревали обе стороны.
Ровно посредине «мёртвой полосы», когда четвёрка седанов вихляла среди пологих гор, заросших дремучей тайгой, их остановили. Дорога была завалена деревьями наглухо, однозначно рукотворно.
Минуту стояли, переглядываясь. Затем вышли – римляне с пистолетами посовременней, китайцы с пистолетами попроще. Все здесь воины, все вымуштрованы, никому не надо объяснять, что надо делать.
Но нападавшие не уступали в воинском мастерстве, а в числе превосходили.
Бой был коротким.
Точней, это был расстрел. Били из-за деревьев, били из автоматов.
Через полминуты в живых остался один Полисвет. На это и был расчёт, так как претор, расстрелявший две обоймы, не имел царапин на теле.
Вышли китайцы. Их было много. Простой горожанин сказал бы, что они страшны как смерть. Но претор разведки лишь подумал, что все эти бойцы очень опытны и побывали во множестве схваток.
Подошедший низкорослый крепыш улыбнулся и свалил римлянина совершенно неожиданным ударом ноги.
