Некоторое время спустя я прочел в газетах Указ Президиума Верховного Совета о награждении орденами начальствующего состава Красной Армии. Среди прославленных имен генералов Белова, Болдина, Говорова, Лелюшенко, Рокоссовского, среди фамилий других героев великой битвы под Москвой значилось имя генерал-майора Афанасия Павлантьевича Белобородова.
Страду великой войны Белобородов закончил командующим армией, генерал-полковником, дважды Героем Советского Союза.
Подмосковный город Истру освобождал от фашистских захватчиков первый батальон 258-го стрелкового полка. Командовал батальоном Иван Никанорович Романов. Весь личный состав батальона уважал Ивана Никаноровича и крепко любил. Бойцы и командиры с гордостью говорили: «Мы — романовцы!» — и подражали своему храброму комбату. Бои были ожесточенные. Каждый квадратный метр освобожденной земли был обожжен огнем и полит кровью. Текучесть людей во время боя очень большая. Одни выбывали. На их место вливалось пополнение. На всю жизнь запомнил я сержанта Бабушкина. В бою он всегда был впереди, не знал страха. Не уступал ему в напористости и храбрости сержант Скобочкин. Оба героя и сейчас стоят перед моими глазами.
Мне хочется вспомнить также командира пулеметного взвода третьей стрелковой роты лейтенанта Киселева, который в боях под Москвой проявил высокое воинское мастерство, мужество и отвагу.
Однажды, когда фашисты из кожи лезли вон, атакуя наши боевые порядки, Киселев сам лег за пулемет и расстреливал в упор наседавшего врага. На поле боя от его пуль нашли себе могилу многие десятки фашистов. Жаль только, что этому герою не суждено было дожить даже до дня присвоения нашей дивизии почетного наименования гвардейской. Спустя дней восемь после боя, о котором я рассказываю, лейтенант Киселев погиб смертью храбрых. Родом он был из Казахстана, и шел парню только двадцать второй год…
И вот с такими людьми мы шли на Истру.
Никогда мне не забыть боя за город. Наш батальон, особенно третья рота, нес потери. Но мы упорно теснили фашистов. Наконец в 8 или 9 часов утра 11 декабря ворвались в город. На участке роты я не встретил никого из жителей. Первое впечатление было таким, будто мы не в город ворвались, а на большое пепелище. Почти ни одного уцелевшего дома. Торчат только трубы.
Когда город освободили, ожесточенная схватка разыгралась за переправу через реку Истру. Стояли двадцатипятиградусные морозы, а вода в реке не замерзла. Перед рассветом 13 декабря наш батальон получил приказ форсировать водную преграду. Фашисты заняли за городом очень выгодные для них позиции, отчаянно оборонялись.
Вот они — всего-то каких-нибудь 10–15 метров, которые надо форсировать, чтобы оказаться на противоположном берегу! Но как трудно это было сделать!
Наступавшие несли потери, но переправу навели. И сразу же — бросок. Мы не смотрели на то, что фашисты нас поливают ураганным огнем. Мы думали о другом — взять плацдарм!
И мы его взяли! Но тут роту постигла беда.
Чтобы отдать командирам взводов боевое распоряжение, командир роты лейтенант Зайцев передал по цепи:
— Командиры взводов — ко мне!
Собрались командиры и укрылись за обрывом берега. Я находился метрах в шести от них. И вдруг — взрыв. Весь командный состав роты погиб. Командование ротой принял я. До 2 или 3 часов дня продолжался бой, пока мы не отогнали противника от реки.
Батальон понес большие потери, но наступательный порыв людей не ослаб. Мы с боем освободили Ивановское. Немцы не успели разрушить эту деревню. Бойцы роты остановились в доме, где находились три старушки. Не забыть мне их никогда. У меня поднялась высокая температура — не могу головы держать. Как трогательно эти старушки за мной ухаживали! Даже плакали, что никак им не удается исцелить мой недуг. Короче говоря, нашему возвращению на освобожденной земле был рад и млад и стар.
Но обстановка была такой, что болеть было некогда.
Наступление продолжалось, и бои не прекращались. Как только смог встать на ноги, я вернулся в роту. Очень жаркая схватка с врагом разгорелась в районе деревни Щербинки. Мы получили приказ выбить противника с водяной мельницы, находившейся поблизости от деревни. Пришлось выдержать почти трехчасовой бой.
